Давным-давно, в одном далеком Королевстве начали происходить странные события: в замке поселился призрак, в окрестных лесах орудуют разбойники, оборотни, зомби и всё такое! Еще с моря ползет неведомый туман. К тому же, кто-то по ночам посещает покои Первой Дамы. Государь в панике. Кто избавит королевство от напастей?! Дворцовый шут берет дело в свои руки.
389 мин, 5 сек 20759
Но почему в ответ брови нахмурил дед?
Брови сурово нахмурил дед!
Старик курил и говорил:
— Ты мне серьёзную обиду причинил.
Как смел ты этой ночью в мой лес ходить,
о страшном лешем так бесстыдно позабыть?!
— Дедушка, милый, спаси меня!
В капкан угодила нога моя!
Но почему в ответ, брови нахмурил дед?
Брови сурово нахмурил дед!
— Погибель тебя ждёт,
коль ты со мною повстречался!
Ведь больше не живёт, тот зверь,
что в мой капкан попался!
Парень вскочил и помчался прочь.
Он дико кричал, проклиная ночь.
Падал, одежду рвал, снова вставал, бежал.
Вместе с капканом, аж до самого дома!
Закончив петь, артисты снова захохотали и стали по-дружески пихать друг друга. Досталось и Прохору, который не горел желанием веселиться.
— Спасибо вам, — Он плюнул на дорогу. — Умеете подбодрить человека. Ничего повеселее не могли спеть? Мне, вообще-то, еще весь день и всю ночь по лесу бродить придется.
— Ну, извини, — пожал плечами обладатель звонкого бубна. — Мы хотели как лучше.
— Да ну вас, — махнул рукой шут и замолчал.
Оставшийся путь проделали в тишине. Едва лес приблизился на выстрел из лука, Прохор соскочил с телеги и поблагодарил музыкантов за помощь. Те помахали ему на прощание и через несколько минут скрылись в чаще.
Прохор постоял немного на дороге, затем обулся и краем поля побрел к опушке. Он понимал, что может плутать бесконечно в поисках пропавших королевских служак, но надеялся, что этого не произойдет. Первым делом он решил осмотреть пасеку, а потом уже поляну, где выращивали ягоды для королевской кухни, а затем грибную делянку. И, конечно же, нужно посетить лесника. Только шут собирался продолжить свое путешествие, как его чуткий слух уловил чей-то крик, который постепенно становился все громче. В конце концов, Прохор увидел мчащегося к нему всадника.
— Стой, злыдня, чтоб тебя! — тот резко остановил коня, подняв клубы пыли. — Думал, не успею.
— Ты чего поперся?! — шут упер руки в бока и из-под бровей посмотрел на дворцового летописца. — Я же велел тебе оставаться в замке.
— А король велел обратное, — тот спрыгнул с кобылы. — Сказал, что негоже отправляться тебе одному. Еще надо все записать для порядка. Вот…
Прохор вздохнул.
— А откуда ты знаешь, что я не вчера уехал?
— Опросил стражу у ворот, что у меня, языка нет? Они же ведут учет: кто входил, кто выходил. Чтобы всегда знать, сколько народу за стенами города.
— Пёс с тобой, но только запомни: слушаться меня во всем. Скажу сидеть — сиди, скажу бежать — беги. Понял?
— Мне все равно, лишь бы живым остаться и сытым, — отмахнулся писарь.
— А вот этого как раз я тебе обещать не могу. Ладно, пошли, скоро вечереть начнет.
Они побрели вдоль опушки леса.
В ветвях деревьев чирикали невидимые птички, где-то настойчиво дятел долбил клювом кору, пытаясь добраться до червяка, где-то угукал филин. Даже кукушка расщедрилась, когда шут решил узнать, сколько лет ему жить. Птица накуковала сто раз, а вот писарю повезло меньше: пернатая гадалка остановилась после второго раза.
Служитель пера и бумаги глупо улыбнулся и отшутился, мол, это она в столетиях посчитала, а сам уже пожалел, что не ослушался королевского указа и поскакал-таки вслед за шутом.
В чаще трещали сухие деревья, на головы то и дело падали то шишки, то желуди. Когда впереди показались шапки ульев и шалаш пасечника, летописец радостно потер руки.
— Наконец-то привал.
— Ты не больно-то радуйся, — охолонил его Прохор. — Если этого обормота тут нет, значит пойдем дальше, искать королевского ягодника и такого же грибника.
— На ночь глядя?!
— Я тебя, кажется, предупреждал. Выражай свое недовольство молча, — шут открыл крышку часов и посмотрел на стрелки. — Времени еще много.
Глубоко в гречишном поле стояло около тысячи ульев, которые напоминали огромный город, только с высоты птичьего полета. Прохор однажды поднимался с изобретателем на воздушном пузыре, поэтому у него было с чем сравнивать. Вокруг кружило бессчетное количество пчел, от которых летописец боязливо отмахивался сорванной березовой веткой. Тем временем шут осмотрел шалаш.
— Пусто, — разбил он надежды писаки на привал. — Придется идти дальше. В лес, мой юный друг!
— Я, между прочим, старше тебя на два года! — недовольно ответил тот.
— Ну, значит, и умрешь раньше, — парировал рыжий хохмач. — Тебя, кстати, как звать-то?
— Фрэд, а тебя?
— Меня — дураком, но ты можешь… Я передумал, никак не зови, главное сам откликайся, — и Прохор, накинув на голову капюшон, шагнул в самую чащу, заслоняющую своими пышными кронами небо.
Летописец начал стонать уже через десять минут. Мало того, что лошадь пришлось оставить на опушке, привязав ее к рябине, ему казалось, что шут специально повел его через бурелом, ямы и болотину, минуя дорогу, просеки и тропинки. Вокруг, не прекращая, жужжали оводы и комары, которые больно кусали и забирались под одежду. То и дело шут отпрыгивал в сторону с криком:
— Осторожно, змея!
Брови сурово нахмурил дед!
Старик курил и говорил:
— Ты мне серьёзную обиду причинил.
Как смел ты этой ночью в мой лес ходить,
о страшном лешем так бесстыдно позабыть?!
— Дедушка, милый, спаси меня!
В капкан угодила нога моя!
Но почему в ответ, брови нахмурил дед?
Брови сурово нахмурил дед!
— Погибель тебя ждёт,
коль ты со мною повстречался!
Ведь больше не живёт, тот зверь,
что в мой капкан попался!
Парень вскочил и помчался прочь.
Он дико кричал, проклиная ночь.
Падал, одежду рвал, снова вставал, бежал.
Вместе с капканом, аж до самого дома!
Закончив петь, артисты снова захохотали и стали по-дружески пихать друг друга. Досталось и Прохору, который не горел желанием веселиться.
— Спасибо вам, — Он плюнул на дорогу. — Умеете подбодрить человека. Ничего повеселее не могли спеть? Мне, вообще-то, еще весь день и всю ночь по лесу бродить придется.
— Ну, извини, — пожал плечами обладатель звонкого бубна. — Мы хотели как лучше.
— Да ну вас, — махнул рукой шут и замолчал.
Оставшийся путь проделали в тишине. Едва лес приблизился на выстрел из лука, Прохор соскочил с телеги и поблагодарил музыкантов за помощь. Те помахали ему на прощание и через несколько минут скрылись в чаще.
Прохор постоял немного на дороге, затем обулся и краем поля побрел к опушке. Он понимал, что может плутать бесконечно в поисках пропавших королевских служак, но надеялся, что этого не произойдет. Первым делом он решил осмотреть пасеку, а потом уже поляну, где выращивали ягоды для королевской кухни, а затем грибную делянку. И, конечно же, нужно посетить лесника. Только шут собирался продолжить свое путешествие, как его чуткий слух уловил чей-то крик, который постепенно становился все громче. В конце концов, Прохор увидел мчащегося к нему всадника.
— Стой, злыдня, чтоб тебя! — тот резко остановил коня, подняв клубы пыли. — Думал, не успею.
— Ты чего поперся?! — шут упер руки в бока и из-под бровей посмотрел на дворцового летописца. — Я же велел тебе оставаться в замке.
— А король велел обратное, — тот спрыгнул с кобылы. — Сказал, что негоже отправляться тебе одному. Еще надо все записать для порядка. Вот…
Прохор вздохнул.
— А откуда ты знаешь, что я не вчера уехал?
— Опросил стражу у ворот, что у меня, языка нет? Они же ведут учет: кто входил, кто выходил. Чтобы всегда знать, сколько народу за стенами города.
— Пёс с тобой, но только запомни: слушаться меня во всем. Скажу сидеть — сиди, скажу бежать — беги. Понял?
— Мне все равно, лишь бы живым остаться и сытым, — отмахнулся писарь.
— А вот этого как раз я тебе обещать не могу. Ладно, пошли, скоро вечереть начнет.
Они побрели вдоль опушки леса.
В ветвях деревьев чирикали невидимые птички, где-то настойчиво дятел долбил клювом кору, пытаясь добраться до червяка, где-то угукал филин. Даже кукушка расщедрилась, когда шут решил узнать, сколько лет ему жить. Птица накуковала сто раз, а вот писарю повезло меньше: пернатая гадалка остановилась после второго раза.
Служитель пера и бумаги глупо улыбнулся и отшутился, мол, это она в столетиях посчитала, а сам уже пожалел, что не ослушался королевского указа и поскакал-таки вслед за шутом.
В чаще трещали сухие деревья, на головы то и дело падали то шишки, то желуди. Когда впереди показались шапки ульев и шалаш пасечника, летописец радостно потер руки.
— Наконец-то привал.
— Ты не больно-то радуйся, — охолонил его Прохор. — Если этого обормота тут нет, значит пойдем дальше, искать королевского ягодника и такого же грибника.
— На ночь глядя?!
— Я тебя, кажется, предупреждал. Выражай свое недовольство молча, — шут открыл крышку часов и посмотрел на стрелки. — Времени еще много.
Глубоко в гречишном поле стояло около тысячи ульев, которые напоминали огромный город, только с высоты птичьего полета. Прохор однажды поднимался с изобретателем на воздушном пузыре, поэтому у него было с чем сравнивать. Вокруг кружило бессчетное количество пчел, от которых летописец боязливо отмахивался сорванной березовой веткой. Тем временем шут осмотрел шалаш.
— Пусто, — разбил он надежды писаки на привал. — Придется идти дальше. В лес, мой юный друг!
— Я, между прочим, старше тебя на два года! — недовольно ответил тот.
— Ну, значит, и умрешь раньше, — парировал рыжий хохмач. — Тебя, кстати, как звать-то?
— Фрэд, а тебя?
— Меня — дураком, но ты можешь… Я передумал, никак не зови, главное сам откликайся, — и Прохор, накинув на голову капюшон, шагнул в самую чащу, заслоняющую своими пышными кронами небо.
Летописец начал стонать уже через десять минут. Мало того, что лошадь пришлось оставить на опушке, привязав ее к рябине, ему казалось, что шут специально повел его через бурелом, ямы и болотину, минуя дорогу, просеки и тропинки. Вокруг, не прекращая, жужжали оводы и комары, которые больно кусали и забирались под одежду. То и дело шут отпрыгивал в сторону с криком:
— Осторожно, змея!
Страница 19 из 108
