Король и Шут

Прохор аж присвистнул и не поверил своим глазам: по выложенной булыжником площади плыло самое настоящее приведение! В белой рубахе до земли, с длинными, седыми волосами, что колыхались на ветру. Призрак двигался вдоль стены, выставив перед собой руки, шевелил пальцами и раскачивался из стороны в сторону.

То еще зрелище! Прохор закрыл рот и закатал рукав своей рубашки: волосы на руке топорщились, как иголки у ежа, а мурашки своим размером не уступали бородавкам на лице у старой няньки королевы Изольды. Отогнав мрачные мысли, Прохор помчался вниз с такой скоростью, что едва не затушил все факела и лампы.

Шут выскочил на площадь, как ошпаренный, оставив позади себя арку с распахнутыми коваными воротами. Это кажется странным, но архитектор, который занимался проектировкой здания, не предусмотрел выхода с этой стороны здания, поэтому площадь почти всегда пустовала. Приходилось обходить весь замок. А смысл сюда приходить? С любимым или любимой не уединишься, на тебя смотрят сотни окон. Исключение составляли редкие строевые занятия гвардейцев, которые заплыли жиром и теперь больше походили на поросей. Даже постройка фонтана не привлекла сюда дворцовых зевак. В связи с этим, прачка Хелен использовала сие пространство для сушки белья. Для этих целей ей натянули через всю площадь веревки, которые опирались на деревянные шесты, в полтора роста длиной. И вот теперь женщина лежала без сознания, заваленная тряпьем. Именно к ней сначала и подбежал шут, сбрызнув прачке лицо водой, которую зачерпнул из фонтана.

— Хелен, вы в порядке? — спросил Прохор и сам же ответил. — Хотя, какое там может быть в порядке!

Та никак не реагировала на тряску. Тогда рыжеволосый охотник за приведениями пошел на крайние меры. Он опустил женщину на холодные камни и схватил ее пышную грудь, что покоилась в корсете, двумя руками. Действие возымело желаемый результат. Хелен пришла в себя, но прежде чем открыть глаза, она наградила шута звонкой пощечиной.

— Стоит только на мгновение сознание потерять, как тут же найдется желающий воспользоваться беспомощным и шикарным телом!

Надо отметить, что формы у прачки действительно были выше всяких похвал!

Шут потер ушибленную щеку.

— Прошу прощения, я ничего не хотел дурного, — сказал он. — Хотя, будь обстоятельства несколько иными…

— Ах, это ты, милый шут, — прошептала женщина и попробовала обнять Прохора, но тот пресек эту попытку.

— Да подожди ты! Уф…

Стоя на коленях балагур осмотрелся. Белье, висевшее на веревках, скрывало призрака. Еще треклятое облако сокрыло собой месяц, а света факелов не хватало, чтобы что-то разглядеть. Тем временем Хелен обвила шею Прохора и прижалась к нему всем телом.

— Я боюсь! Я только что увидела такое! — Она стала задыхаться от обуревавших ее эмоций.

— Знаю, знаю, — опередил ее шут. — Это призрак. Сейчас я его изловлю.

— Как?! — шепотом спросила прачка.

Прохор посмотрел ей в глаза и помедлил с ответом.

— Каком кверху… Что-нибудь придумаю.

И тут он заметил, что ясные очи женщины стали увеличиваться, пока не достигли размера золотой монеты.

— Мамочки… — прохрипела Хелен, побледнела и опять потеряла сознание.

Прохор замер, боясь пошевелиться. Он медленно повернул голову и… заорал на всю площадь.

— А-а-а!

Перед шутом стояла древняя, как мир, старуха, с глубоко посаженными, водянистыми глазами. Ее всклокоченные седые волосы, лезли в беззубый рот, а белая ночная рубашка обволакивала костлявое тело и хлопала на ветру вместе с бельем, что трепыхалось вокруг. В этот миг туча сорвалась с места. С неба ударил свет рогатого месяца, и от этого картина перед глазами Прохора стала еще ужаснее, чем прежде, а сам шут сделал вдох и заорал с новой силой. То ли все побоялись вмешиваться в происходящее, как это обычно бывает, То ли на самом деле крепко спали, но, как бы то ни было, никто не высунулся в окно и не поинтересовался в чем дело.

В конце концов, организм не сдюжил. Голосовые связки Прохора устали от напряжения и сдались. Вой сменился хрипом и пропал вовсе. Шут и призрак смотрели друг на друга, хлопая ресницами.

— Ты чего орешь, будто приведение увидел?! — неожиданно произнесла старуха. — Ночь на дворе! Людей разбудишь.

Прохор сглотнул и попятился назад, но наткнулся на бесчувственную прачку.

— Ты… Ты…

Приведение наклонилось, и шут почувствовал, как седеют его собственные вихры.

— Не тыкайте, молодой человек, — просипела карга, — а то проткнете. И вообще, давно ли пошла мода обращаться на «ты» к людям, которые намного старше тебя самого, да к тому же еще являются царственными особами?!