Король и Шут

Забравшись на телегу, он в точности выполнил все указания шута: долил воды, закрыл крышку, затопил печь, и сел на место возницы. Немного подумав, дернул ручку справа от себя. Через некоторое время, когда дрова разгорелись, изобретение мастера затряслось, немало напугав писаря. Он даже хотел плюнуть на все и дождаться появления Прохора, но потом передумал. Когда еще перепадет шанс самому проехать на такой штуке?! Окончательно принять решение ему помогли крики и звуки шести выстрелов. Фрэд быстро произнес какую-то одному ему известную молитву, потянул на себя все рычаги и схватился обеими руками за колесо управления телегой. Та дернулась и выскочила на просеку. Луч света, ударившего из стеклянного глаза, разрезал ночную тьму.

Подпрыгивая на ухабах, самоходная повозка мчалась по дороге. Писарь сидел с выпученными глазами и думал только об одном — сумеет ли он остановиться или расшибется-таки о дерево? Пока ему удавалось ловко уворачиваться на поворотах от елочек-сосеночек, но, не смотря на дикий восторг, чувство самосохранения было на чеку. После очередного виража луч света выхватил на дороге какое-то движение. Фрэд решил не рисковать. Он резко дернул за шнурок над головой, спустив пар, бросил колесо управления и обеими руками схватился за рычаги и толкнул их от себя. Повозка остановилась, как вкопанная, и писака едва не вылетел из нее в грязь.

Посреди дороги, подбоченясь, стоял Прохор, прикрывая ладонью глаза от яркого света. Возле его ног лежало шесть бездыханных тел.

— Сдюжил-таки! — восхищенно воскликнул Фрэд. — Вот нисколечко в тебе не сомневался!

Естественно, шут не поверил ни единому его слову, но не стал заострять на этом свое внимание.

— Давай погрузим их на повозку.

— Зачем? — удивился книгочей. — Скинуть их в канаву, и всего делов.

— А кто мне поверит, что с разбойниками покончено? — поинтересовался Прохор. — Твое слово, конечно, авторитетное, но, знаешь ли, доказательства не помешают.

— Как знаешь, — отмахнулся Фрэд и спрыгнул на землю.

Положив тела разбойников в повозку, борцы со злом, довольные собой, отправились в обратный путь.

Прохор занял место рулевого, а писарь пристроился рядом и тут же закемарил. Не выдержали нервы всего, что произошло с ним за последний час. На волосок от смерти прошел. Спасибо шуту, отвел костлявую. Так думал он, закрывая глаза, а весельчак, тем временем, довольно улыбался и насвистывал какую-то мелодию. Через полчаса повозка выехала из леса.

Рогатый месяц плыл по усыпанному звездами небу, временами прячась за облаками. Далеко в полях виднелись мрачные силуэты пугал, что стояли, раскинув свои руки. Некоторые селяне утверждают, что эти бездушные создания раз в год оживают и губят усталых путников, что имеют неосторожность путешествовать по ночам. В какой именно день это происходит, никто не знал, но всех пропавших исправно списывали на шалости полевых сторожей. Прохор усмехнулся, вспомнив эти байки, и дернул за шнурок над головой. Так, на всякий случай. Над полями прокатился гудок, и над повозкой взвилось белое облако пара. Фрэд даже ухом не повел.

Перед самым рассветом самоходная телега подъехала к городским воротам. В сторожевой будке дремал гвардеец. Видимо, ему снилось что-то приятное, ибо он нежно обнял свою алебарду, прижавшись к ней щекой, и причмокивал губами. Шут не стал будить служивого, но взял его на заметку. Главное, что не спят гвардейцы на крепостной стене. Ведь это их задача высматривать неприятеля. А этот… Получит завтра десять ударов плетью по мягкому месту и забудет что такое спать на посту. Начальник караула все равно придет проверять, вот и разбудит ударом в зубы, а пока пусть попускает слюни.

Сняв с гвоздя ключ от малых ворот, он открыл замок и скользнул внутрь. Затем, при помощи шестеренчатого механизма, распахнул огромные дубовые створы, усиленные полосами кованого железа. Въехав в город, Прохор закрыл проход в столицу, вернул на место ключ и расписался в книге прибытия и убытия жителей. Потом воспользовался потайным лазом и снова оказался в Броумене.

Через несколько минут шут остановил повозку у дома изобретателя. Зачерпнув из котла ковшиком, что специально был припасен, воды, Прохор затушил огонь в топке, и только после этого разбудил летописца.

— Проснись, горемыка, приехали.

Тот продрал глаза и стал озираться.

— А? Что?

— Приехали, говорю, — повторил шут. — Пойдем во дворец.

Фрэд сполз вниз, поежился и поплелся вслед за шутом. В отличие от книгочея, балагур сразу подметил, что улица изменилась. Даниэль сдержал свое слово и воспользовался идеей Прохора. На столбах, где раньше висели масляные ламы, теперь раскачивались мутные стеклянные шары, излучающие слабый свет.

Город спал. В подворотнях поскуливали собаки, из некоторых открытых настежь окон слышались сладкие женские стоны. Ветер играл с вывесками лавок, раскачивая их в разные стороны, хлопал флагами и раскручивал витые флюгеры на шпилях дворца.

Часы на Главной башне пробили пять раз.

Глава девятая.