Давным-давно, в одном далеком Королевстве начали происходить странные события: в замке поселился призрак, в окрестных лесах орудуют разбойники, оборотни, зомби и всё такое! Еще с моря ползет неведомый туман. К тому же, кто-то по ночам посещает покои Первой Дамы. Государь в панике. Кто избавит королевство от напастей?! Дворцовый шут берет дело в свои руки.
389 мин, 5 сек 21421
Шута наряд надеть всегда я рад -торжественный обряд свят. Глупцов парад… Позеров ищет взгляд. Держитесь, господа, вам мат!Знаю я, в чем цель моя. А теперь взгляните на других, чем, скажите, я смешнее их?Если маску снять с любого тут, станет ясно, кто из нас здесь шут. Сквозь смешные маски изучаю я народ:вокруг одни придворные и знать. Звезды маскарадов заслоняют небосвод. Польстить им, словно нищим грош подать. Польстить им, словно нищим грош подать.
— Ты меня чуть не ухайдакал, негодник! — тяжело задышала Изольда, едва музыка закончилась. — Не скрою, мне понравилось, но не более того!
Никто, кроме нее и Прохора не стал танцевать польку, посчитали это ниже своего достоинства, или побоялись опозориться, но это нисколько не огорчило венценосную супругу, наоборот, помогло сделать некоторые выводы, касательно женской дружбы, а точнее, поставив оную, как таковую, под сомнение.
Королева вернулась на свое место и стала интенсивно обмахиваться веером. На ее лице выступила небольшая испарина, которую Первая Дама промокнула батистовым платком. Генрих восхищенно глядел на свою супругу.
— Не знал, что ты способна веселиться, как чернь! Посмотри, до сих пор все на тебя смотрят. Не ожидал от тебя такой прыти.
— Я сама в шоке, — усмехнулась королева. — Жарко. Дорогой, я оставлю тебя не надолго. Пойду, проветрюсь. Не возражаешь?
— Ступай, — развел руками сюзерен и подозвал пальцем своего доппеля, а Изольда присоединилась к своим фрейлинам
Прохор под косые взгляды победно прошествовал к тронной паре, присел на ступеньку возле ног хозяина и, сняв жестяную корону, потрепал свою взмокшую рыжую шевелюру.
— Я здесь, Ваше Величество.
Августейший подался вперед и шепотом спросил.
— Ну как, узнал про голубя?
— Мы с тобой, словно шпионы, ей-богу! — ответил весельчак. — Даже смешно.
— А мне не очень, — сказал король. — Я по твоему совету поинтересовался, как ты и учил, неожиданно и в лоб. Говори, говорю, от кого понесла. И знаешь, что она выдала? — сюзерен украдкой осмотрелся, не навострил ли кто ухо. — А шут его знает! Выходит, мне она не сказала, а тебе запросто так? Вот я и спрашиваю: кто этот покойник?
Прохор открыл рот.
— Ты не поверишь, но мне она сообщила то же самое и имени не назвала.
— Я, кажется, начал понимать, — Генрих приподнялся на троне и кого-то поискал в толпе. — Ты же сегодня не шут, а король, а кто у нас сегодня дурак? Правильно, Министр!
— Да и не только сегодня, — подметил Прохор, но Сюзерен его не услышал, а если и услышал, то просто промолчал. — Ты намекаешь на то, что этот напыщенный индюк в курсе? Ах, Онри, — вздохнул балагур, — никому она ничего не сказала. Провалился наш план. Обскакала нас твоя… благоверная. Вот кто настоящий шпион.
— Ты думаешь? — нахмурился Августейший. — Может, ее попытать? Узнаем, кто ее подослал…
— Ты совсем из ума выжил?! Я не в том смысле, — опешил Прохор. — Она женщина и твоя жена, на минуточку. И потом, пытки отменили лет как тридцать назад, когда последнюю ведьму сожгли на площади.
Дурной разговор прервал церемониймейстер, объявивший третью и заключительную часть Броуменской Паваны. Вновь музыканты заиграли спокойную мелодию, позволив певцам доиграть партию в кости. И опять по залу расползлись пары, что продолжили кланяться друг другу и, кланяясь, трясти ножками. Но были и такие, кто проигнорировал танец, и в их числе находились дворцовый шут, тот, который настоящий, и изобретатель. Мастер выглядел откровенно плохо. Его лицо приобрело неестественный зеленоватый оттенок. Прохор подошел к нему, кивком оценил отсутствие какого-либо наряда, за исключением широкополой шляпы без пера и чудо-очков, помогающих видеть в темноте, и спросил.
— Ты чего такой квелый?
Тот отмахнулся.
— Зря я сюда пришел. Дышать не чем. Эти дамочки вылили на себя столько духов, что посели их в свинарнике, запах махом перешибет. Еще угораздило потанцевать с какой-то свиньей. Все ноги мне оттоптала, корова. Не мое все это, понимаешь? Я одиночество люблю и спокойствие, а тут…
— А мне здесь жить приходится! — помахал балагур перед носом Даниэля указательным перстом.
— Пойдем в таверну, а?
Шут хмыкнул.
— По-твоему там спокойнее?
— По крайней мере обстановка роднее.
— Вот тут я согласен, — Прохор положил ладонь на плечо друга. — Это последний танец. Сейчас музыканты закончат, переоденутся, и мы все вместе отправимся отдыхать. Я плачу.
— Ты меня чуть не ухайдакал, негодник! — тяжело задышала Изольда, едва музыка закончилась. — Не скрою, мне понравилось, но не более того!
Никто, кроме нее и Прохора не стал танцевать польку, посчитали это ниже своего достоинства, или побоялись опозориться, но это нисколько не огорчило венценосную супругу, наоборот, помогло сделать некоторые выводы, касательно женской дружбы, а точнее, поставив оную, как таковую, под сомнение.
Королева вернулась на свое место и стала интенсивно обмахиваться веером. На ее лице выступила небольшая испарина, которую Первая Дама промокнула батистовым платком. Генрих восхищенно глядел на свою супругу.
— Не знал, что ты способна веселиться, как чернь! Посмотри, до сих пор все на тебя смотрят. Не ожидал от тебя такой прыти.
— Я сама в шоке, — усмехнулась королева. — Жарко. Дорогой, я оставлю тебя не надолго. Пойду, проветрюсь. Не возражаешь?
— Ступай, — развел руками сюзерен и подозвал пальцем своего доппеля, а Изольда присоединилась к своим фрейлинам
Прохор под косые взгляды победно прошествовал к тронной паре, присел на ступеньку возле ног хозяина и, сняв жестяную корону, потрепал свою взмокшую рыжую шевелюру.
— Я здесь, Ваше Величество.
Августейший подался вперед и шепотом спросил.
— Ну как, узнал про голубя?
— Мы с тобой, словно шпионы, ей-богу! — ответил весельчак. — Даже смешно.
— А мне не очень, — сказал король. — Я по твоему совету поинтересовался, как ты и учил, неожиданно и в лоб. Говори, говорю, от кого понесла. И знаешь, что она выдала? — сюзерен украдкой осмотрелся, не навострил ли кто ухо. — А шут его знает! Выходит, мне она не сказала, а тебе запросто так? Вот я и спрашиваю: кто этот покойник?
Прохор открыл рот.
— Ты не поверишь, но мне она сообщила то же самое и имени не назвала.
— Я, кажется, начал понимать, — Генрих приподнялся на троне и кого-то поискал в толпе. — Ты же сегодня не шут, а король, а кто у нас сегодня дурак? Правильно, Министр!
— Да и не только сегодня, — подметил Прохор, но Сюзерен его не услышал, а если и услышал, то просто промолчал. — Ты намекаешь на то, что этот напыщенный индюк в курсе? Ах, Онри, — вздохнул балагур, — никому она ничего не сказала. Провалился наш план. Обскакала нас твоя… благоверная. Вот кто настоящий шпион.
— Ты думаешь? — нахмурился Августейший. — Может, ее попытать? Узнаем, кто ее подослал…
— Ты совсем из ума выжил?! Я не в том смысле, — опешил Прохор. — Она женщина и твоя жена, на минуточку. И потом, пытки отменили лет как тридцать назад, когда последнюю ведьму сожгли на площади.
Дурной разговор прервал церемониймейстер, объявивший третью и заключительную часть Броуменской Паваны. Вновь музыканты заиграли спокойную мелодию, позволив певцам доиграть партию в кости. И опять по залу расползлись пары, что продолжили кланяться друг другу и, кланяясь, трясти ножками. Но были и такие, кто проигнорировал танец, и в их числе находились дворцовый шут, тот, который настоящий, и изобретатель. Мастер выглядел откровенно плохо. Его лицо приобрело неестественный зеленоватый оттенок. Прохор подошел к нему, кивком оценил отсутствие какого-либо наряда, за исключением широкополой шляпы без пера и чудо-очков, помогающих видеть в темноте, и спросил.
— Ты чего такой квелый?
Тот отмахнулся.
— Зря я сюда пришел. Дышать не чем. Эти дамочки вылили на себя столько духов, что посели их в свинарнике, запах махом перешибет. Еще угораздило потанцевать с какой-то свиньей. Все ноги мне оттоптала, корова. Не мое все это, понимаешь? Я одиночество люблю и спокойствие, а тут…
— А мне здесь жить приходится! — помахал балагур перед носом Даниэля указательным перстом.
— Пойдем в таверну, а?
Шут хмыкнул.
— По-твоему там спокойнее?
— По крайней мере обстановка роднее.
— Вот тут я согласен, — Прохор положил ладонь на плечо друга. — Это последний танец. Сейчас музыканты закончат, переоденутся, и мы все вместе отправимся отдыхать. Я плачу.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 90 из 108
