Королева

Войдя, он едва не подпрыгнул на месте от неожиданности. В первые мгновения ему показалось, что прямо напротив двери стоит его жена — Екатерина. Но это оказался просто ее костюм весящий на вешалке. Отделавшись от первичного шока, он прошелся по кабинету. Здесь он бывал неоднократно, но все время как-то мимоходом. Впервые у него представилась возможность осмотреть эту комнату внимательно и без спешки.

Весь их дом был выдержан в стили хай-тек, а в кабинете супруги буквально все говорило о старине. Причем об очень глубокой старине. С легкостью можно представить себя в музее. Взять хотя бы огромный письменный стол из натуральной древесины на котором кроме современного принтера и клавиатуры стояла внушительных размеров чернильница из какого-то поделочного камня. Кстати Катя очень любила писать, именно писать, а не печатать и непременно чернилами. Перьевая ручка постоянно лежала на чернильнице. А однажды Скирдов видел как его жена запечатывала свое послание в конверт и кроме того ставила на этом конверте сургучовую печать. Вспомнился старый, еще черно-белый фильм, кажется: «Адъютант его превосходительства». Тогда Сергей был удивлен и спросил: «Неужели современная почта принимает подобные письма?». Катя просто отшутилась, говоря, что некоторые ее компаньоны старомодны, а современные частные почтовые компании готовы доставить даже один единственный банан в целлофановом пакетике, например из Одессы, да хоть в Якутию. За ваши деньги, любой каприз. Пройдясь по кабинету, Сергей остановился перед стрелочными весами, размером в человеческий рост. Весы стояли на дубовой основе с тремя резными выдвижными ящичками, они сверкали начищенной медью и нержавеющей сталью. В очередной раз Скирдов пожалел, что школьная программа иностранных языком прошла мимо. Как он сам иногда шутил: «Говорю только по-русски и со словарем». На весах имелось множество красивых надписей на иностранном языке. В данный момент ему почему-то казалось, что в этих письменах таится некий шифр. Уж очень их было много.

Когда-то семья Екатерины владела средних размеров мельницей и по преданию эти весы именно оттуда. Скирдов присел на корточки и принялся открывать выдвижные ящички один за другим. В первом, в специальных ячейках стояли разнообразные гирьки, во втором две гирьки побольше, одна пяти и одна десятикилограммовая и еще какие-то металлические инструменты о назначении которых можно только догадываться. Третий ящик наотрез отказался открываться. И что самое интересное, на замок не было и намека. Сергей обошел весы со всех сторон, ничего странного не обнаружил. Затем надавил рукой сперва на одну чашу, стрелка плавно отклонилась, но ящичек не открылся, затем на другую — результат тот же. «Ладно весами займемся позже, а сейчас продолжим осмотр».

Скирдов бесцельно прошелся по комнате и остановился возле красивой полочки на стене. На этой полочке стоял предтеча всех вычислительных машин. Металлическая черная штучка с кнопками и колесиками и ручкой сбоку. При помощи таких вот машинок в позапрошлом веке подсчитывали свои доходы крупные дельцы. Его взгляд переместился немного в сторону на фотографии в рамках. Видел он их не раз, но вот сейчас они наполнились каким-то тайным смыслом. Вот очень старая явно дореволюционная фотография какого-то господина в дорогом пальто с меховым воротником. Господин выходит из настоящей кареты и приветливо улыбается. Вот этот же господин, только изрядно поседевший, беседует с немецким офицером. Немец одет в форму вермахта и имеет погоны никак не меньше полковника, но седой мужчина и не думает заискивать перед оккупантом, по всему видно, что разговор их идет на равных. Фотографии, хоть и черно-белые, но очень качественные, прямо как открытки. А вот еще одна странная фотография, то ли этот же господин только совсем юный, то ли его брат, то ли какой-то близкий родственник одет в необычайную, но очень красивую офицерскую военную форму. Фотография такая же качественная, но куда как более древняя. Вполне возможно делалась она еще в конце девятнадцатого века, когда фотокарточка стоила почти как портрет маслом. Кстати о картинах, имелись в кабинете и две картины: одна пейзаж, другая — морское сражение парусников. Скирдов плохо разбирался в изобразительном искусстве, вернее сказать совсем не разбирался, но он бы ни капли не удивился, если бы узнал что первое полотно принадлежит кисти Левитана или Шишкина, а второе Айвазовского. Как семья Екатерины смогла сохранить все это, ведь чуть ли не за любую фотографию, висящую на стене, еще в пятидесятые годы прошлого века можно было «схлопотать» если не высшую меру, то солидный срок наверняка. А ведь еще имелся домашний кабинет тестя, в котором Сергей бывал всего два раза и всегда чувствовал себя оборванцем в Лувре. Да уж не простая семейка.