Фандом: Гарри Поттер. «По словам Элизабет Кюблер-Росс, когда мы умираем или переживаем тяжелую утрату, мы все проходим пять этапов горя».
25 мин, 49 сек 18271
На деле все было совсем не так. Просто Гермиона считала, что не имеет права страдать и переживать, когда семья Уизли лишилась Фреда, когда Тедди Люпин стал сиротой, когда столько людей потеряли любимых и близких.
Часто одним из симптомов депрессии называют появление навязчивых мыслей о самоубийстве. Гермиона никогда не думала об этом. Она любила жизнь, она хотела жить. Именно поэтому Грейнджер закрывала глаза на все остальные симптомы, отрицая у себя наличие многолетней, затяжной депрессии.
Найти указанный Снейпом адрес оказалось нелегко. Несмотря на то, что Гермиона жила в Сиднее уже седьмой год, она никогда не бывала ни в районе Сиднейского парка, ни у канала Александра, которые ей называли в качестве ориентиров прохожие.
— Проедете по Бурк-роуд, свернете налево, на Хантли-стрит, второй поворот направо — Юстон-роуд, там сориентируетесь.
Гермиона уже всерьез стала сомневаться в своих математических способностях и заодно опасаться, что ей не хватит бензина, когда неожиданно заметила табличку с указателем «Юстон-роуд, 58—60». Она припарковалась недалеко от указателя, взяла блокнот и палочку Снейпа и вышла из машины.
Она еще раз прочла написанный знакомым почерком адрес и повторила про себя, глядя в узкий просвет между 59 и 60 домом: «Дом Северуса Снейпа находится по адресу: Сидней, Юстон-роуд, 59/2», испытывая дежавю. Точно так же она стояла на площади Гриммо, казалось, целую вечность назад…
Кажется, Гермиона моргнула, пропустив появление лишнего дома. Чистенькая деревянная дверь, вполне обычные кирпичные стены.
«Интересно, как Снейп сюда попал?»
Девушка осторожно поднялась по ступенькам на крыльцо и повернула круглую медную ручку. Дверь поддалась так легко, будто и не была заперта. В прихожей оказалось неожиданно чисто. Грейнджер почему-то думала, что у Снейпа всюду беспорядок, но клочьев пыли в углах не наблюдалось, как и пыли на зеркале.
«Может, он просто живет с женщиной», — машинально подумала Гермиона, но тут же отмела эту мысль как неконструктивную. Во-первых, думать следовало не об этом, во-вторых, если бы у Снейпа была подруга, вряд ли бы он пустил бывшую ученицу в святая святых.
«А вот я бы сказал, что на этого сальноволосого старого урода никто не позарится!» — немедленно вылез Рон.
«Вот-вот, — поддакнул Гарри. — О чем ты вообще думаешь, Гермиона?!»
Девушка как раз подумала о том, что не такой уж Снейп и старый. Она помотала головой, словно это помогло бы ей избавиться от навязчивых голосов друзей, и двинулась к лестнице. «Второй этаж, третья дверь слева. Если вам вздумается пройтись по другим комнатам — очень пожалеете», — было написано в инструкции.
Гермиона с удовольствием бы осмотрела весь дом. Впрочем, ее любопытство не остановил бы и прямой запрет Снейпа, но она слишком хорошо понимала, что в такой ситуации промедление может быть смертельным, поэтому открыла третью дверь слева.
Спальня.
Грейнджер почему-то думала, что лекарства будут в кабинете или лаборатории. Идиотка. Разумеется, спальня — самое подходящее для них место. Фиалы с зельями стояли на прикроватной тумбочке. Следуя указаниям профессора, Гермиона взяла четыре флакона из разноцветного стекла и, завернув их в платок, сунула в карман куртки.
Она вышла в коридор и замерла.
Дверь напротив была приоткрыта.
«Ты не сделаешь этого, Гермиона».
«Конечно, сделаешь».
«И Снейп превратит тебя в фарш».
«А может, он и не узнает?»
«Он может умереть».
«Значит, точно не узнает».
Это был кабинет. Обычный, стандартный кабинет с письменным столом, на котором лежала стопка газет, с книжными полками, забитыми до отказа. Вот только восточная стена комнаты вместо обоев была заклеена газетными вырезками, посвященными Гарри Поттеру, Рону Уизли и ей самой, Гермионе Грейнджер.
«Так и знал, что Снейп — маньяк», — мрачно резюмировал Гарри.
Поттеру досталось больше всех места — о нем писали часто, охотно и помногу. Рону посвящалось немного меньше. О Гермионе же было всего три статьи, которые вышли сразу после победы. Еще до того, как она уехала в Сидней, оставив ребятам записку из двух строчек.
Грейнджер жадно просматривала заголовки, чувствуя себя на грани истерики. Как? Как она могла просто уехать, забыть, оставить?! А у Гарри родился первенец, названный Джеймсом Сириусом, а Рон встал во главе Аналитического отдела Аврората, а Джинни работала в «Пророке», комментировала квиддич…
Гермиона поняла, что плачет, только когда буквы окончательно поплыли перед глазами. Резко встала и вышла из комнаты. Она обдумает все это позже. Когда жизни Снейпа ничего не будет угрожать, она обязательно вытрясет из него правду и как следует все обдумает.
Снейп спал. Гермиона поставила тихо звякнувшие флаконы на тумбочку, сняла показания с монитора, заполнила карту. Магия магией, но документацией пренебрегать не следовало.
Часто одним из симптомов депрессии называют появление навязчивых мыслей о самоубийстве. Гермиона никогда не думала об этом. Она любила жизнь, она хотела жить. Именно поэтому Грейнджер закрывала глаза на все остальные симптомы, отрицая у себя наличие многолетней, затяжной депрессии.
Найти указанный Снейпом адрес оказалось нелегко. Несмотря на то, что Гермиона жила в Сиднее уже седьмой год, она никогда не бывала ни в районе Сиднейского парка, ни у канала Александра, которые ей называли в качестве ориентиров прохожие.
— Проедете по Бурк-роуд, свернете налево, на Хантли-стрит, второй поворот направо — Юстон-роуд, там сориентируетесь.
Гермиона уже всерьез стала сомневаться в своих математических способностях и заодно опасаться, что ей не хватит бензина, когда неожиданно заметила табличку с указателем «Юстон-роуд, 58—60». Она припарковалась недалеко от указателя, взяла блокнот и палочку Снейпа и вышла из машины.
Она еще раз прочла написанный знакомым почерком адрес и повторила про себя, глядя в узкий просвет между 59 и 60 домом: «Дом Северуса Снейпа находится по адресу: Сидней, Юстон-роуд, 59/2», испытывая дежавю. Точно так же она стояла на площади Гриммо, казалось, целую вечность назад…
Кажется, Гермиона моргнула, пропустив появление лишнего дома. Чистенькая деревянная дверь, вполне обычные кирпичные стены.
«Интересно, как Снейп сюда попал?»
Девушка осторожно поднялась по ступенькам на крыльцо и повернула круглую медную ручку. Дверь поддалась так легко, будто и не была заперта. В прихожей оказалось неожиданно чисто. Грейнджер почему-то думала, что у Снейпа всюду беспорядок, но клочьев пыли в углах не наблюдалось, как и пыли на зеркале.
«Может, он просто живет с женщиной», — машинально подумала Гермиона, но тут же отмела эту мысль как неконструктивную. Во-первых, думать следовало не об этом, во-вторых, если бы у Снейпа была подруга, вряд ли бы он пустил бывшую ученицу в святая святых.
«А вот я бы сказал, что на этого сальноволосого старого урода никто не позарится!» — немедленно вылез Рон.
«Вот-вот, — поддакнул Гарри. — О чем ты вообще думаешь, Гермиона?!»
Девушка как раз подумала о том, что не такой уж Снейп и старый. Она помотала головой, словно это помогло бы ей избавиться от навязчивых голосов друзей, и двинулась к лестнице. «Второй этаж, третья дверь слева. Если вам вздумается пройтись по другим комнатам — очень пожалеете», — было написано в инструкции.
Гермиона с удовольствием бы осмотрела весь дом. Впрочем, ее любопытство не остановил бы и прямой запрет Снейпа, но она слишком хорошо понимала, что в такой ситуации промедление может быть смертельным, поэтому открыла третью дверь слева.
Спальня.
Грейнджер почему-то думала, что лекарства будут в кабинете или лаборатории. Идиотка. Разумеется, спальня — самое подходящее для них место. Фиалы с зельями стояли на прикроватной тумбочке. Следуя указаниям профессора, Гермиона взяла четыре флакона из разноцветного стекла и, завернув их в платок, сунула в карман куртки.
Она вышла в коридор и замерла.
Дверь напротив была приоткрыта.
«Ты не сделаешь этого, Гермиона».
«Конечно, сделаешь».
«И Снейп превратит тебя в фарш».
«А может, он и не узнает?»
«Он может умереть».
«Значит, точно не узнает».
Это был кабинет. Обычный, стандартный кабинет с письменным столом, на котором лежала стопка газет, с книжными полками, забитыми до отказа. Вот только восточная стена комнаты вместо обоев была заклеена газетными вырезками, посвященными Гарри Поттеру, Рону Уизли и ей самой, Гермионе Грейнджер.
«Так и знал, что Снейп — маньяк», — мрачно резюмировал Гарри.
Поттеру досталось больше всех места — о нем писали часто, охотно и помногу. Рону посвящалось немного меньше. О Гермионе же было всего три статьи, которые вышли сразу после победы. Еще до того, как она уехала в Сидней, оставив ребятам записку из двух строчек.
Грейнджер жадно просматривала заголовки, чувствуя себя на грани истерики. Как? Как она могла просто уехать, забыть, оставить?! А у Гарри родился первенец, названный Джеймсом Сириусом, а Рон встал во главе Аналитического отдела Аврората, а Джинни работала в «Пророке», комментировала квиддич…
Гермиона поняла, что плачет, только когда буквы окончательно поплыли перед глазами. Резко встала и вышла из комнаты. Она обдумает все это позже. Когда жизни Снейпа ничего не будет угрожать, она обязательно вытрясет из него правду и как следует все обдумает.
Снейп спал. Гермиона поставила тихо звякнувшие флаконы на тумбочку, сняла показания с монитора, заполнила карту. Магия магией, но документацией пренебрегать не следовало.
Страница 5 из 8
