Короткая длинная жизнь

Бывший профессор проснулся только через полчаса, уже после того, как палату во время вечернего обхода посетила Стоун. Она проверила повязку, одобрительно покивала и ушла, так и не сказав Гермионе ни слова. Интерны, сопровождавшие доктора, озадаченно переглянулись, но спорить с начальством не решились.

— Вы нашли дом? — шепотом спросил Снейп.

— Да, хотя это было нелегко, — избегая смотреть ему в глаза, отозвалась Грейнджер. — Что теперь?

— Зеленый флакон, четыре капли на стакан воды, — просипел мужчина. — Синий флакон — пропитать бинты, наложить на рану.

Гермиона принялась менять повязку, ощущая на себе его настойчивый взгляд. Она почти закончила, когда Снейп неожиданно спросил:

— Вы ведь зашли в кабинет, верно?

Грейнджер соврала не моргнув глазом:

— Разумеется, нет. Я была в спальне. Должна сказать, у вас очень милый дом…

— Мисс Грейнджер, — перебил Снейп без тени злости. — Не надо врать. Я был уверен, что вы туда зайдете, чем бы я ни пригрозил.

Гермиона выпрямилась, почему-то чувствуя себя обманутой:

— Тогда зачем запрещали? Кстати, будь я копом, я бы вас уже арестовала.

Он криво усмехнулся, но ничего не сказал. Гермиона отмерила положенное количество зелья из зеленого флакона в стакан, придержала мужчине голову, чтобы он смог выпить лекарство.

— Побывав на краю, начинаешь ко многому относиться иначе, — произнес наконец Снейп. — Понимаешь, что жизнь слишком коротка.

Гермиона промолчала, пытаясь собраться с мыслями и понять, что именно профессор имел в виду. Он, казалось, снова задремал. Грейнджер устроилась в кресле: ее вызывали только один раз за сегодняшний день, но могли вызвать ночью, а она чувствовала себя вымотанной, как никогда.

— Почему вы переехали, оборвав все контакты с друзьями? — неожиданно спросил Снейп, вырвав ее из блаженной дремоты.

— Почему вы предпочли, чтобы вас считали мертвым? — эхом отозвалась девушка.

— Один-один, — практически без эмоций ответил мужчина. — Вам стало лучше, Грейнджер? За все эти годы вы хотя бы однажды почувствовали себя живой?

Гермиона пропустила второй вопрос мимо ушей, решив ответить только на первый:

— Нет.

— А ваша семья? Где они?

Грейнджер болезненно поморщилась. Ну да, об этом не писали газеты.

— Перед тем, как вступить в Орден Феникса по-настоящему, я изменила память родителям и отправила их в Австралию.

— О. А теперь?

— А теперь я живу в паре кварталов от них, регулярно здороваюсь и слышу в ответ, что моим родителям очень повезло с такой дочерью.

— О! — на этот раз в голосе Снейпа не было равнодушия.

— Мне не удалось вернуть им память. Я сама себя осиротила, если можно так выразиться.

— Вы поэтому отказались от магии? Это ваше самобичевание?

Вслух это прозвучало еще более глупо, чем у нее в голове.

— Вы всегда были очень проницательны, профессор. Но дело не только в этом. Когда я попала в Хогвартс, я думала, что у магов все иначе. Лучше. А оказалось, что в этом мире все то же самое: равнодушие, жестокость, смерть, война.

— Вы всего лишь сняли розовые очки, Гермиона. Это неизбежно происходит, когда взрослеешь.

Грейнджер грустно усмехнулась:

— После смерти с вами стало куда приятнее общаться, профессор. Вы расскажете, как вам удалось выжить? И почему рана выглядит так, словно она еще свежая?

— Завтра, Грейнджер, завтра.

Разумеется. Странно, что он вообще еще мог разговаривать после такого потрясения. Что ж, завтра, так завтра.

Жизнь коротка, но иногда стоит дать себе поблажку.

Этап пятый. Смирение.

Подразумевается, что проблемы и неприятности закаляют нас. Предполагается, что мы должны учиться на собственных ошибках. Считается, что мужчины никогда не плачут, а все женщины обязаны уметь хорошо готовить.

Есть великое множество негласных правил. Наверное, если бы мы следовали им без колебаний, жизнь стала бы куда проще.

Утром Снейп выписался — рана затянулась, все показатели были в норме. Грейнджер, так и не решившаяся напомнить ему об обещании рассказать о спасении, зачем-то написала на листочке свой адрес и телефон и засунула бумагу в карман снейповских брюк. Он ушел, не оглядываясь, а Гермионе, впервые за долгие годы, захотелось написать Гарри и Рону.

Она доработала смену и по дороге домой заехала в банк — забрать свою палочку. В магазине купила бутылку шампанского, какие-то овощи, фрукты. Дома приняла душ, откупорила шампанское и сделала несколько глотков, отсалютовав бокалом собственному отражению:

— За Снейпа!

Письмо она писала долго. Что можно написать людям, ближе которых у нее никогда не было? В конце концов Гермиона ограничилась тем, что поздравила Гарри с рождением сына, а Рона — с высокой должностью, упомянула о своей работе. В конце письма покаялась, что была полной дурой, написала свой адрес и пообещала приехать в отпуск. «Если, конечно, вы захотите меня видеть», — вывела она последнюю строчку и задумалась.

Все, что произошло вчера, следовало проанализировать.