Фандом: Гарри Поттер. Ветер колышет её короткие каштановые кудри, бросая отросшие кончики ей в лицо, но Гермиона не обращает на это внимания. Конечно, будь они длиннее, она бы просто убрала их в хвост, но… Но Гарри как-то обмолвился, что ему нравится её новый образ.
7 мин, 42 сек 3022
Гермиона заплетает волосы в хвост, подкалывая торчащие пряди. Утро — такое же, как всегда в «Норе», — суматошное и раннее, настигает её посреди неизменного кошмара, не давая увидеть смерть Гарри в очередной, кажется, десятитысячный раз. Спустя пять лет ей всё ещё снятся эти сны про встречу с Волдемортом в Запретном лесу. И каждый раз она просыпается на моменте, когда змеелицый ублюдок отдаёт приказ именно ей проверить, жив ли Гарри. А она подходит, словно во сне — вот ирония, — и не может прощупать его пульс. Обычно её будит Рон, потому что она громко и неразборчиво кричит, но сегодня… Сегодня она впервые выкрикнула имя, и оно принадлежало не её кажется-уже-бывшему-парню. Их отношения трещат по швам, но она ничего не может с этим поделать. Рону нужен кто-то, умеющий принимать недостатки. И кто-то, готовый мириться с тем, что он совершенно не желает с ними ничего делать. Увольте, она и так терпит слишком многое и принимает достаточно несовершенств этого мира, чтобы усложнять всё ещё больше. Гермиона завязывает ленту вокруг хвоста и откидывает волосы на спину, всматриваясь в зеркало. Там она — и не она вовсе. Жёлтое платье — Гарри как-то говорил, что ей очень идёт жёлтый, — и лёгкий загар, благодаря которому она выглядит свежее, чем ощущает себя, вишнёвая помада и тонкие шпильки — Гермионе хочется выглядеть красивой. Хотя бы затем, чтобы отпраздновать. Отпраздновать громкий и окончательный уход Рона, прошлым вечером хлопнувшего дверью так, что даже Джинни услышала и прибежала на помощь. Ах, Джинни… Гермиона смахивает влагу, выступившую на глазах, и выглядывает в окно. Все уже собрались, ей тоже пора. Она подружка невесты, ей нельзя опаздывать, иначе… Что будет, если это самое «иначе» произойдёт, Гермиона запрещает себе даже представить. Гарри сделал свой выбор. Если это поможет ему стать счастливым, пусть. Вот только почему он так затравленно смотрит, стоя у алтаря? И почему то и дело бросает на неё тревожные взгляды? Что происходит, почему он не смотрит, как Джинни идёт по проходу к нему? Почему его взгляд такой отчаянный? Куда он?!
Гермиона произносит режущее заклинание и, словно в замедленной съёмке, смотрит, как две тугие каштановые косы падают на белый кафельный пол. В нынешней квартире не бог весть какой ремонт, но её устраивает. Тем более что это не навсегда. Сегодня её поиски, наконец, увенчались успехом — она нашла его. Хорошо, что Гарри так и не смог выбросить свои старые очки, потому что это было единственным, что он носил практически всё время. И единственным, кроме мантии, имеющим для него особую значимость. Гермиона вообще была поражена, когда в день свадьбы Гарри вышел к гостям в новой оправе, — прямоугольной и пластиковой. Он сказал тогда, что Джинни она приглянулась, и та предложила ему лишь примерить. Правда, после как-то странно вышло, что он куда-то положил старые очки и… «Джинни-Джинни, — думает Гермиона, вертя старую гаррину оправу в руках, — я ведь не зря лучшая ученица нашего выпуска. Неужели ты думала, что я не сложу два и два? Простая Алохомора на верхнем ящике тумбочки — ничего легче и быть не могло. Даже Гарри со временем догадался бы, не будь он так безоговорочно доверчив». Гермиона смотрит на свои чемоданы, заполнившие половину прихожей, и глубоко вздыхает. Одна горсть волшебного пороха отделяет её от самого важного человека в жизни — это ничто в сравнении с тем, через что они уже проходили. Гермиона уверена — всё получится. Они справятся. Вдвоём. И на этот раз — никакого Рона.
Гермиона кладёт руку на живот в попытке усмирить разбушевавшихся близнецов. Эти двое не дают ей ни есть, ни спать, ни даже нормально посидеть с книгой в кресле у камина. Стоит ей отвлечься на что-то, не связанное с семьёй, — новый выпуск нумерологического журнала или книгу Рольфа Скамандера об их с Луной путешествиях в тропиках, — они тут же начинают выплясывать джигу на её внутренностях. Гарри шутит, что близнецы вырастут ужасными собственниками, а их, как родителей, ждут тяжёлые времена, но Гермиона лишь отмахивается, посылая мужу скептический взгляд. «Тяжёлые времена», серьёзно? Её шрам до сих пор чешется на погоду, а у него всё так же болит голова, стоит перенапрячься. Призраки общего прошлого следуют за ними по пятам, но они давно научились с этим жить. Гермиона прикладывает ладонь козырьком ко лбу и посылает замершему на другом конце перрона Малфою ободряющую улыбку. Ветер колышет её короткие каштановые кудри, бросая отросшие кончики ей в лицо, но Гермиона не обращает на это внимания. Конечно, будь они длиннее, она бы просто убрала их в хвост, но… Но Гарри как-то обмолвился, что ему нравится её новый образ.
Гермиона произносит режущее заклинание и, словно в замедленной съёмке, смотрит, как две тугие каштановые косы падают на белый кафельный пол. В нынешней квартире не бог весть какой ремонт, но её устраивает. Тем более что это не навсегда. Сегодня её поиски, наконец, увенчались успехом — она нашла его. Хорошо, что Гарри так и не смог выбросить свои старые очки, потому что это было единственным, что он носил практически всё время. И единственным, кроме мантии, имеющим для него особую значимость. Гермиона вообще была поражена, когда в день свадьбы Гарри вышел к гостям в новой оправе, — прямоугольной и пластиковой. Он сказал тогда, что Джинни она приглянулась, и та предложила ему лишь примерить. Правда, после как-то странно вышло, что он куда-то положил старые очки и… «Джинни-Джинни, — думает Гермиона, вертя старую гаррину оправу в руках, — я ведь не зря лучшая ученица нашего выпуска. Неужели ты думала, что я не сложу два и два? Простая Алохомора на верхнем ящике тумбочки — ничего легче и быть не могло. Даже Гарри со временем догадался бы, не будь он так безоговорочно доверчив». Гермиона смотрит на свои чемоданы, заполнившие половину прихожей, и глубоко вздыхает. Одна горсть волшебного пороха отделяет её от самого важного человека в жизни — это ничто в сравнении с тем, через что они уже проходили. Гермиона уверена — всё получится. Они справятся. Вдвоём. И на этот раз — никакого Рона.
Гермиона кладёт руку на живот в попытке усмирить разбушевавшихся близнецов. Эти двое не дают ей ни есть, ни спать, ни даже нормально посидеть с книгой в кресле у камина. Стоит ей отвлечься на что-то, не связанное с семьёй, — новый выпуск нумерологического журнала или книгу Рольфа Скамандера об их с Луной путешествиях в тропиках, — они тут же начинают выплясывать джигу на её внутренностях. Гарри шутит, что близнецы вырастут ужасными собственниками, а их, как родителей, ждут тяжёлые времена, но Гермиона лишь отмахивается, посылая мужу скептический взгляд. «Тяжёлые времена», серьёзно? Её шрам до сих пор чешется на погоду, а у него всё так же болит голова, стоит перенапрячься. Призраки общего прошлого следуют за ними по пятам, но они давно научились с этим жить. Гермиона прикладывает ладонь козырьком ко лбу и посылает замершему на другом конце перрона Малфою ободряющую улыбку. Ветер колышет её короткие каштановые кудри, бросая отросшие кончики ей в лицо, но Гермиона не обращает на это внимания. Конечно, будь они длиннее, она бы просто убрала их в хвост, но… Но Гарри как-то обмолвился, что ему нравится её новый образ.
Страница 2 из 3
