Если ехать от Красноярска на юг, перед вами сразу встанут горы. Не Памир, конечно, и не Кавказ, но сразу же приходится лавировать, ехать причудливыми зигзагами. Потому что прямо из центра Красноярска на юг вы никак не проедете, горы вас не пустят.
22 мин, 34 сек 10177
Вроде бы для умного человека тут уже коренилась некоторая информация к размышлению… Но даже если друзья и осмысливали эту информацию, они никак не изменили своих планов. Назавтра день был теплый, ветреный, как раз подходящий для того, чтобы доехать до озер и расположиться на месте. Нарубили, привезли сухих дров к избушке, затянули полиэтиленом разбитое окно, прибрали в ней, надули насосом и спустили на воду большую резиновую лодку. Первый раз проплыли по извилистому озеру шириной от силы метров пятьдесят, а длиной в несколько километров. Из черной воды местами всплывали пузыри, вверху, над прибрежными ивами, шумел ветер. А вообще-то полная тишина царила в этом узком, темном логу с темной водой вместо почвы. Только жужжали комариные полчища да глухо булькала вода под веслами. Самая погода для ловли щук! Сергей и Миша уплыли подальше, Сергей-второй остался у избушки, ловить с берега. Тут тоже много ив упало кронами в воду, и получился как раз такой водный ландшафт, который любят крупные щуки, — чтобы было неглубоко и в то же время чтобы в любой момент можно было спрятаться в кронах мертвых деревьев.
Сергей-второй несколько раз забросил блесну к тому месту, где кончались ветки крон. Был у него в ведре и живец, но сейчас он изучал ситуацию: на что клюет? С третьего заброса леску резко рвануло… Есть! Сергей-второй ловил на снасть с толстым, почти негнущимся удилищем, с толстой же леской. На такую снасть реже клевало, но зато если уж щука хватала блесну или живца, сорваться ей почти никогда не удавалось. Повозившись несколько минут, Сергей-второй вынул щуку — небольшую для этого озера, сантиметров семьдесят. Рыбина прикрывала янтарные глаза, открывала и закрывала жуткую пасть с несколькими рядами зубов. Сергей-второй оттащил ее подальше, прежде чем подхватить под жабры, вынуть блесну, а саму щуку насадить на ветку ивы (опять же подальше от воды). Вот и почин! Сергей прикинул и на всякий случай выстругал себе кол длиной метра два — эдакое самодельное копье: кто знает, какую рыбину он на этот раз сумеет извлечь из-под деревьев…
Но бог миловал от щуки длиной метра в два, попадались такие, что можно справиться и без копья, — в метр или в метр с небольшим. Вечерело. Здесь, в окружении леса, темнело быстрее и гуще, да Сергей еще все время отходил от избушки вдоль берега, перемещался, раз за разом полосуя спокойную темную воду. Решил забросить еще раз, последний, и пойти разжигать печку в избушке — еще раз протопить перед сном, да заодно сварить и каши. Не сразу Сергей-второй понял, что прямо перед ним, в нескольких метрах, появился какой-то новый предмет. Ух ты! Здоровенная коряга, а скорее даже обрезанный сверху пень. Сергей-второй скосил на корягу глаза, удивляясь только, как бесшумно вдруг она всплыла, но тут снова клюнуло! И не до коряги было Сергею-второму, пока он вытаскивал очередную щуку — на этот раз небольшую, сантиметров от силы восемьдесят. Вытащил, стукнул ее, вскинул на плечо, чтобы нести к избушке. Что такое!
Коряга тоже двинулась вдоль берега. Тут только Сергей-второй уставился на эту корягу, и хотите верьте, хотите нет, увидел два глаза, в упор глядящих на него. У коряги были глаза, и она внимательно, в упор смотрела на Сергея-второго. И медленно, не быстрее его самого, плыла вдоль берега, параллельно движению Сергея. Тут надо сделать оговорку, что Сергей-второй совершенно не трус, и уж никак не чрезмерно впечатлительный человек. Именно он учил меня, как вести себя в лесу, если доведется встретиться со слишком агрессивным зверем, и эти поучения звучали у него так:– Ты сразу должен себе положить — он всего-навсего зверь, а ты — человек! А раз так, ты его не можешь не одолеть. Зверь как увидел тебя — тут же должен почувствовать, что ты ему не спускаешь, его не боишься и в случае чего его возьмешь… Так что если Сергей-второй испугался — я верю, на то были причины. Коряга вроде ничего не делала, не проявляла агрессии, только тихо дрейфовала вдоль берега да в упор смотрела на Серегу.
А Сергей-второй начал сразу же уходить от воды, хотя самый удобный путь был именно здесь, вдоль самого озера; даже что-то вроде бывшей тропиночки, почти совершенно заросшей, тут наблюдалось. Так он и продирался сквозь частый-частый нехоженый ивняк, ломился напролом с удочками в одной руке и со щукой на левом плече. И как нетрудно догадаться, больше не пошел к воде в этот вечер, стал варить еду, разделал и повесил вялиться щук. Вскоре послышался шум на воде, плеск весел, устало-веселые голоса. Сергей хорошо знал, каково возвращаться с озера по темноте, тем более с такого вот озера, со старицы. Ивы отбрасывают тени до самого противоположного берега, и тьма словно поднимается от воды; человек как будто тонет в этой промозглой, сырой темноте, не в силах ничего сделать с потопом, нашествием захлестывающей мир тьмы. Голоса, впрочем, звучали бодро, и насколько мог судить Сергей-второй по звуку весел, лодка глубоко осела под тяжестью — явно не только под тяжестью людей.
Сергей-второй несколько раз забросил блесну к тому месту, где кончались ветки крон. Был у него в ведре и живец, но сейчас он изучал ситуацию: на что клюет? С третьего заброса леску резко рвануло… Есть! Сергей-второй ловил на снасть с толстым, почти негнущимся удилищем, с толстой же леской. На такую снасть реже клевало, но зато если уж щука хватала блесну или живца, сорваться ей почти никогда не удавалось. Повозившись несколько минут, Сергей-второй вынул щуку — небольшую для этого озера, сантиметров семьдесят. Рыбина прикрывала янтарные глаза, открывала и закрывала жуткую пасть с несколькими рядами зубов. Сергей-второй оттащил ее подальше, прежде чем подхватить под жабры, вынуть блесну, а саму щуку насадить на ветку ивы (опять же подальше от воды). Вот и почин! Сергей прикинул и на всякий случай выстругал себе кол длиной метра два — эдакое самодельное копье: кто знает, какую рыбину он на этот раз сумеет извлечь из-под деревьев…
Но бог миловал от щуки длиной метра в два, попадались такие, что можно справиться и без копья, — в метр или в метр с небольшим. Вечерело. Здесь, в окружении леса, темнело быстрее и гуще, да Сергей еще все время отходил от избушки вдоль берега, перемещался, раз за разом полосуя спокойную темную воду. Решил забросить еще раз, последний, и пойти разжигать печку в избушке — еще раз протопить перед сном, да заодно сварить и каши. Не сразу Сергей-второй понял, что прямо перед ним, в нескольких метрах, появился какой-то новый предмет. Ух ты! Здоровенная коряга, а скорее даже обрезанный сверху пень. Сергей-второй скосил на корягу глаза, удивляясь только, как бесшумно вдруг она всплыла, но тут снова клюнуло! И не до коряги было Сергею-второму, пока он вытаскивал очередную щуку — на этот раз небольшую, сантиметров от силы восемьдесят. Вытащил, стукнул ее, вскинул на плечо, чтобы нести к избушке. Что такое!
Коряга тоже двинулась вдоль берега. Тут только Сергей-второй уставился на эту корягу, и хотите верьте, хотите нет, увидел два глаза, в упор глядящих на него. У коряги были глаза, и она внимательно, в упор смотрела на Сергея-второго. И медленно, не быстрее его самого, плыла вдоль берега, параллельно движению Сергея. Тут надо сделать оговорку, что Сергей-второй совершенно не трус, и уж никак не чрезмерно впечатлительный человек. Именно он учил меня, как вести себя в лесу, если доведется встретиться со слишком агрессивным зверем, и эти поучения звучали у него так:– Ты сразу должен себе положить — он всего-навсего зверь, а ты — человек! А раз так, ты его не можешь не одолеть. Зверь как увидел тебя — тут же должен почувствовать, что ты ему не спускаешь, его не боишься и в случае чего его возьмешь… Так что если Сергей-второй испугался — я верю, на то были причины. Коряга вроде ничего не делала, не проявляла агрессии, только тихо дрейфовала вдоль берега да в упор смотрела на Серегу.
А Сергей-второй начал сразу же уходить от воды, хотя самый удобный путь был именно здесь, вдоль самого озера; даже что-то вроде бывшей тропиночки, почти совершенно заросшей, тут наблюдалось. Так он и продирался сквозь частый-частый нехоженый ивняк, ломился напролом с удочками в одной руке и со щукой на левом плече. И как нетрудно догадаться, больше не пошел к воде в этот вечер, стал варить еду, разделал и повесил вялиться щук. Вскоре послышался шум на воде, плеск весел, устало-веселые голоса. Сергей хорошо знал, каково возвращаться с озера по темноте, тем более с такого вот озера, со старицы. Ивы отбрасывают тени до самого противоположного берега, и тьма словно поднимается от воды; человек как будто тонет в этой промозглой, сырой темноте, не в силах ничего сделать с потопом, нашествием захлестывающей мир тьмы. Голоса, впрочем, звучали бодро, и насколько мог судить Сергей-второй по звуку весел, лодка глубоко осела под тяжестью — явно не только под тяжестью людей.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 6
