Кошмар цвета радуги

Жди меня, Женя. Детишки, кажется, вы сегодня еще и мультики посмотрите.

Падаю на водительское место и ничего не вижу сквозь лобовое стекло. Совсем ничего. Сейчас же раннее утро, свинцовое пасмурное небо почти серое, а ничего не вижу, узоры какие-то на стекле. В охреннении приглядываюсь и застываю. Все лобовое стекло сверху донизу залеплено развернувшими крылья бабочками-мотыльками. Ох ты-ж, гадины. Еще не видел их так близко. Слетелись на тепло двигателя… У них крылья изнутри, оказывается, переливаются всеми цветами спектра.

Машинально включил фары — и мотыльков смело со стекла. Вышибающей глаза яркой спиралью уносятся вокруг лучей фар в глубину стоянки.

А я ведь никогда не видел их в лучах солнца. Всегда темно или пасмурно и в полутьме они похожи на снежинки… А они вон какие, цветные оказывается. На крыльях едкие капельки, переламывающие свет.

Трогаюсь с места. Поехали. Зацепил крылом почти погасший кабриолет. Автобус двигается как во сне и сам я чего-то все время зависаю, пока еду к тлеющему костру у детского сада. Спина мокрая, роба липнет к креслу.

А ведь это я кровью истекаю.

Так. Не умирать.

Медленно, как под водой, автобус выдавил ворота в ограде детского сада, развернулся на аллее и встал боком в притирку к дверям подвала.

А, что теперь то, а? Фары погасить. Вместе со светом чуть не потерял сознание.

Так, что дальше то, а? Выводить детей скопом? Тут то они нас и примут, на выходе. Нет — сначала одно важное дело на втором этаже.

Как закончил наверху — вламываюсь в подвал. Там меня встречают вопли и крики. Заходятся все. А мне так плохо, что я почти их и не слышу.

— Ян! — кричит Женка мне в лицо.

— Ян! Сережка умер!

— Я понял. Да, Жень, я понял. Не плачь, держись. Вот, одень робу, сверху притащил, хоть какая защита и давай спиногрызов в автобус, я его ко входу подогнал. Выносить в мешках, в пластиковых, для мусора, вот тут рулон целый. Хорошо, что все мелкие, можно на руках переносить. И скорее давай, — я второй этаж поджег… — Что?!

Много ли я их успею переносить — что-то меня ноги не держат. Что-то я вовсе падаю… Ой, Женька, как же ты одна… Первые. Ступеньки, коридор, автобус. Чисто.

Вторая партия. Ступеньки, спотыкаюсь… Я закрыл двери? Вроде. Да? Это важно, чертовски важно!

Третьи. Все чисто, закрыл. А где же эти твари, неужели так пожар помог?

Двух на руках вынес. Есть.

— Сколько еще, Жень?

— Двадцать. Давай вместе.

— Нет, оставайся с ними.

Еще двое в автобусе. Глаза слезятся от дыма, голова гудит и, кажется, у меня не хватит сил еще раз спуститься и подняться пять ступенек в подвал. Приплыли… — Сколько еще? — не узнаю свой голос, дрожит, хрипит.

— Я сама пока, полежи немного. Банки с краской у входа выставила… — Сколько?

Женька исчезает за дверью с белым мешком в руках.

Ни черта не вижу, все плывет, жарко как в сауне. Че так жарко? Это только мне или огонь спускается… Пять белых пятен под ногами. Дети спрятались, подготовились, молодцы, да.

Как в детских Стартах играем «Прыжки в мешках». Кто первый доскачет и передаст эстафету? Чья команда сегодня победит?

Откуда еще силы юморить? Нет, надо собраться, я должен!

— Дядя Ян, я сама идти могу, только вы дорогу показывайте, — это Маринка. Одела на голову мешок, прорезь для глаз сделала.

— Хорошо, на руки взять можешь кого?

— Да.

Впятером плетемся как улитки, спиной прижимаюсь к стене, чтобы не упасть, дети крепко обхватили шею. Дышать не могу, нечем дышать… — Давай сюда, — Женя забирает один из мешков, — Быстрее, сейчас крыша рухнет.

Как в автобус добрались — не понимаю, огнем полыхнуло в последний момент, и жар накрыл с головы до ног. Хорошо хоть успел ребенка передать вперед.

— Ян, вставай, — шепчет она, чо разбудить боится?

— Надо в сторону отъехать, а то загореться можем. Я завести не могу, слышишь!

Слышу, чо ж не услышать, когда тебе прямо в ухо орут, да еще и детский хор в сопровождение. Делаю глубокий вдох, чтобы были силы подняться, ан нет. Не получается. Воздух застревает в горле. Чудно. Неужели меня до легких прожгло? Сердце бешено колотится.

Это конец, но я успел.

Транспорт есть, колеса крутятся — выберутся. Да!

— Ян?!

Еще вдох пытаюсь делать, слабо, очень слабо.

— Кнопка синяя, — хриплю я.

— Что? Я водить не умею! — нотки истерики в голосе, но девушка тут же берет себя в руки. Шум двигателя, резкий рывок, меня переворачивает на спину, сверху сыпется всякая дребедень: мелкие сумки туристов, зонты, шапки, бутылка минералки.

Маринка дает хлебнуть. Немножечко легчает. Почти не дышу, но по телу легкость и силы подняться появились. Последние силы, а?

— Заклей рану… дырка в легких … там в аптечке есть.

Женя все понимает. Чувствую, обжигает спиртом, плотно прижимает асепт-пакет, укол какой-то вколола. Пью еще воды, легчает.

Затаскиваю свое тело за руль. Ногу на педальку… Попробую пока вывезти их подальше, к аэропорту, там по пути часть военная должна быть, может кого встретим.

— Связи нет, — траурно сообщает Женя.