Кошмар патриота или другие «Семь дней»

Даже то, что одной из них была ещё не рождённая дочь молодого капитана Якименко не спасло ситуации. После короткой радостной и слезливой встречи, когда в ней он узнал родимые черты своей матери, старуха превратилась прямо в фурию. Отняв у него бутылку водки, она пригрозила, что не повторит ошибок матери и сумеет сделать из его человека. И не раз глядевший смерти в лицо капитан, имевший не одну боевую награду, как только узнал каким образом закончил жизнь, сразу сник.

Да ладно уборщицы и другие люди угнетаемого пролетариата. Местные буржуа, называющие себя менеджерами или советниками по всяким проблемам, осаждали его штаб квартиру десятками и твердили, что только их помощь решит все проблемы Красной армии.

Дверь в апартаменты класс люкс открыли и старший следователь НКВД полковник Антипенков принёс очередную кипу бумаг.

— Что-нибудь выяснили? — генерал ещё не терял надежды.

— Так точно. Один из наших потомков передал, что мы должны открыть окна и разговаривать только при текущей из крана воде. Так сбиваются все прослушивающие настройки.

— А он не врёт?

— Говорит, что видел такое в кино. Там срабатывало.

Генерал подумал, открыл окно и написал ручкой на бумаге.

— Деканозов, литовские товарищи???

Литва. 08.05.2012. 17.25

Мигель увеличил отражение на экране и прочитал написанное русским генералом. Все сразу поняли, что противник очень беспокоится о предстоящим визите,

— Вы точно не хотите, что бы мы расстреляли их машину?

— Там едет несколько наших классиков. Поэтов и писателей. Они не должны пострадать из-за нескольких уродов.

— Хорошо, приготовьте приказ генерала Черняховского к командиру Медининкайской заставы. С его личной печатью и подписью. Пусть машину с эскортом направят в сторону города Молетай. Вашим людям не составит трудности арестовать их всех по дороге.

Мигель протёр свои очки и вытянулся в кресле.

Как сын русской эмигрантки в Испании он уже много достиг в сегодняшнем мире. И когда пришёл призыв о помощи от восточных союзников, именно его, как знающего местные языки руководство направило на помощь.

— Саулюс, — обратился он к уже давно ему знакомому коллеге. — Этих детей так легко обводить около пальца, что даже становится не интересно.

— Только этих детей слишком много, — зло ответил литовец. — А когда на тебя нападёт целая их шайка, мало не покажется. К нам уже поступило с пару десяток жалоб об изнасилованиях женщин этими детьми. И об нескольких убийств совершённых ими. О простом грабеже я и не говорю. Да это дети, но дети привыкшие убивать за трёхлетнюю войну.

— А что говорят об этом наши аналитики?

— Синдром войны и другие фобии.

— Расклейте по всему городу приказ Черняховского о том, что грабители и насильники будут расстреливаться на месте. Благо все его оригиналы с похожими призывами у нас уже есть.

— Мы не можем рисковать нашими людьми. А русские, как только увидят любую едущую современную машину сразу хотят её конфисковать для нужд фронта.

Мигелю осталось только посочувствовать другу и его северной выдержке. Он представил, как реагировали жители его родной Католонии если бы её так быстро захватили какие-нибудь арабы. Литовцы же как-никак сохранили свою выдержку и сумели за несколько дней организовать сопротивление. Благо, они подготавливались к такому повороту судьбы всю свою жизнь.

— Сколько у ваз перебежчиков? Или пленных?

— Пока только несколько сотен. Но с каждым часом их становится всё больше.

Мигель читал где то, что даже в последние часы штурма Берлина из советской армии перебегали на другую сторону солдаты и дрались до последнего. Зная отношение своей матери к этой стране, он понимал их.

— Наши аналитики и психологи уже работают с ними, но пока не ручаются за их поведение.

— Друг мой, Саулюс, через несколько часов генерал Черняховский и его советники поймут, что лучший способ запугать население, это публичные казни. Благо таких советников у него достаточно.

Мигель посочувствовал другу. Они и так сделали, всё что могли. Подсунули противнику ещё во времена коммунизма воздвигнутую гостиницу «Литва» и успели за день насовать туда жучков всё записывающей аппаратуры. Теперь, каждый приходящий туда предатель отслеживался ещё на подступах. Литовцы даже смогли провести несколько успешных операции для обезвреживания особо опасных источников информации, но Мигель понимал, что следующий ход будет за противником.

— Эти два этажа в небоскрёбе, где лифт останавливается только по нашему приказу, обнаружат уже вечером! Что тогда мы будем делать?

— До вечера ещё дожить надо, — меланхолично ответил Саулюс.

— Объясните перебежчикам, что помощь при обезвреживании насильников и воров нужна уже сейчас. Думаю, что многие из них согласится с такими доводами.

Молчание было ответом. Мигель и сам понимал, что за пару часов обработать перебежчика так, что бы тот согласился выступить против своих, было равно чуду. Но не терял надежды.

— Поступили ли в вашу радиостанцию сообщение, что солдаты хотели кого-нибудь изнасиловать, но их командиры быстро навели порядок?