Помню, одна знакомая, после отпуска в Южной Корее, рассказала мне, что корейцы почему-то боятся чаек. Даже бросаются бежать, когда стая этих птиц прилетает на пляж.
Добавить в моё избранное
4 мин, 13 сек 11391
Этот факт лишь вызвал у меня улыбку, ведь тогда я не подозревал, что чайка — это и вправду страшная птица.
Убедился я в этом во время недельного журналистского форума в позапрошлом году, который проходил в пяти разных городах. Форум завершался в городе Коломна.
Так я и знал, что организаторы, на чем-нибудь да сэкономят… Разместили нас в гостинице «Советской» где кормят чуть лучше, чем в армии. Номера — тесные комнатушки с шероховатыми стенами, в добавок нет кондиционеров, а лето было в самом разгаре.
— Эта гостиница не «Советская» а«совковая» — сказал я Лизе за ужином.
Вообще-то я человек неприхотливый в вопросе комфорта, но за пять дней мероприятия нас сильно избаловали дорогущими отелями и ресторанами.
Кстати, с Лизой мы там и познакомились. Красавица, умница, блондинка, к тому же телеведущая…
Благо свободного времени в этот вечер было много. Не желая киснуть в душном номере, мы отправились гулять по городу. Полюбовались местной архитектурой, прокатились на трамвае.
Кстати, трамваи там достопримечательные. Не какие-нибудь современные московские с электронным табло, а настоящие трамваи, будто из старого советского фильма.
Ближе к закату мы зашли в магазин, взяли бутылку самого дорогого шампанского и отправились бродить по дворам в поисках свободной скамейки.
Увы, места, куда приткнуться нам не встретилось. Везде всё одинаково — либо лавочка занята старушками, либо рядом играют дети…
— Может и не надо? — начала причитать Лиза.
— Всё-таки сами рассказываем о распитии в общественных местах…
— Да уж… Журналистский цинизм какой-то, получается, — согласился я, отчаявшись, наконец, отметить повышение в приятной компании (накануне форума я получил ставку редактора).
И тут я поднял голову, и меня осенила авантюрная мысль.
— Слушай, а давай на какую-нибудь крышу залезем!
К счастью эта мысль Лизе понравилось. Открытый чердак мы нашли быстро — повезло. Забрались на крышу одного старого четырехэтажного дома.
Я отвязал рубашку, которой был подпоясан, расстелил, чтобы сидеть было не горячо, и мы с Лизой устроились рядом.
— Гляди-ка, чайка! — восторженно воскликнула девушка.
— О! Вон ещё одна!
Действительно у соседнего чердачного окна сидели две пепельные чайки. Городские птицы. Не такие белоснежные, как на море, но всё-таки…
Сидим мы в обнимку, целуемся, пьем шампанское из горла, любуемся чайками и оба находим всё это до одури романтичным.
А чайки всё летают туда-сюда. Одна в окно влетит, две вылетят. Потом вдруг прилетели, откуда не возьмись, целой стаей и все на тот чердак. Лезут и лезут!
«Чего это они? Гнездо, что ли у них там?» — думаю. Решил проверить. Полез осторожно, алкоголь уже стучался в висках.
Заглянул в окно — чернота… только видно, как копошатся светлые крылья… а вонища-то какая, мерзость!
Думаю, не полезу! Провоняю весь, как буду обнимать свою подругу? Но только я развернулся, меня окликнули из темноты.
— Э-э-э! Помоги подняться! — голос хриплый, вымученный. Понятное дело, что бомж. Кто ещё на чердак заберется?
Подать ему руку, я брезговал, но, в конце концов, бомж — тоже человек. Влез на темный чердак. Птицы заверещали, заметались. Досталось мне и по лицу крылом, и в плечо клювом.
Приблизился к очертаниям тела в углу. Посветил телефоном, увидел бледное пропитое лицо. Глаза заплывшие, равнодушные, но мужик ещё не старый…
— Давай, поднимайся, — говорю.
Мне хотелось поскорее убраться с чердака. Смрад стоял там ужасный, да ещё я наступил во что-то липкое.
Бомж оперся на мою руку, попытался встать, но застонал и снова рухнул.
— Нога болит, — сказал он приглушенным басом.
Я посветил вниз и мгновенно протрезвел! Из разорванной штанины, торчала изуродованная нога. Даже не нога, а сплошная живая рана! И стоял я оказывается в пятне запекшейся крови.
— Кто тебя так? — только и смог вымолвить я.
— Птички, — всё так же тихо и равнодушно ответил бомж, будто совсем не тревожило, что его ногу наполовину съели, пока он лежал, упившись до бессознания.
— Вода у тебя есть?
Я бросился обратно на крышу. Лиза заметив, что я ошарашен, посмотрела на меня обеспокоенно:
— Что случилось?
— Сиди тут! — скомандовал я, а сам схватил бутылку с остатками шампанского и шмыгнул на чердак… в темноту, вонищу и чайки эти… черт бы их побрал, под ногами как крысы. Даже и не думают меня пугаться!
Бомж взял бутылку, опрокинул привычным жестом и хорошо глотнул. А я весь трясусь от страха.
— С… ки, а его-то всего сожрали, — пробормотал он.
Я машинально обернулся и поглядел в сторону, куда кивнул этот «чердачный Прометей». Тут меня прошиб пот. В другом углу валялась куча тряпья и, как мне показалось в тусклом свете, белели кости!
Убедился я в этом во время недельного журналистского форума в позапрошлом году, который проходил в пяти разных городах. Форум завершался в городе Коломна.
Так я и знал, что организаторы, на чем-нибудь да сэкономят… Разместили нас в гостинице «Советской» где кормят чуть лучше, чем в армии. Номера — тесные комнатушки с шероховатыми стенами, в добавок нет кондиционеров, а лето было в самом разгаре.
— Эта гостиница не «Советская» а«совковая» — сказал я Лизе за ужином.
Вообще-то я человек неприхотливый в вопросе комфорта, но за пять дней мероприятия нас сильно избаловали дорогущими отелями и ресторанами.
Кстати, с Лизой мы там и познакомились. Красавица, умница, блондинка, к тому же телеведущая…
Благо свободного времени в этот вечер было много. Не желая киснуть в душном номере, мы отправились гулять по городу. Полюбовались местной архитектурой, прокатились на трамвае.
Кстати, трамваи там достопримечательные. Не какие-нибудь современные московские с электронным табло, а настоящие трамваи, будто из старого советского фильма.
Ближе к закату мы зашли в магазин, взяли бутылку самого дорогого шампанского и отправились бродить по дворам в поисках свободной скамейки.
Увы, места, куда приткнуться нам не встретилось. Везде всё одинаково — либо лавочка занята старушками, либо рядом играют дети…
— Может и не надо? — начала причитать Лиза.
— Всё-таки сами рассказываем о распитии в общественных местах…
— Да уж… Журналистский цинизм какой-то, получается, — согласился я, отчаявшись, наконец, отметить повышение в приятной компании (накануне форума я получил ставку редактора).
И тут я поднял голову, и меня осенила авантюрная мысль.
— Слушай, а давай на какую-нибудь крышу залезем!
К счастью эта мысль Лизе понравилось. Открытый чердак мы нашли быстро — повезло. Забрались на крышу одного старого четырехэтажного дома.
Я отвязал рубашку, которой был подпоясан, расстелил, чтобы сидеть было не горячо, и мы с Лизой устроились рядом.
— Гляди-ка, чайка! — восторженно воскликнула девушка.
— О! Вон ещё одна!
Действительно у соседнего чердачного окна сидели две пепельные чайки. Городские птицы. Не такие белоснежные, как на море, но всё-таки…
Сидим мы в обнимку, целуемся, пьем шампанское из горла, любуемся чайками и оба находим всё это до одури романтичным.
А чайки всё летают туда-сюда. Одна в окно влетит, две вылетят. Потом вдруг прилетели, откуда не возьмись, целой стаей и все на тот чердак. Лезут и лезут!
«Чего это они? Гнездо, что ли у них там?» — думаю. Решил проверить. Полез осторожно, алкоголь уже стучался в висках.
Заглянул в окно — чернота… только видно, как копошатся светлые крылья… а вонища-то какая, мерзость!
Думаю, не полезу! Провоняю весь, как буду обнимать свою подругу? Но только я развернулся, меня окликнули из темноты.
— Э-э-э! Помоги подняться! — голос хриплый, вымученный. Понятное дело, что бомж. Кто ещё на чердак заберется?
Подать ему руку, я брезговал, но, в конце концов, бомж — тоже человек. Влез на темный чердак. Птицы заверещали, заметались. Досталось мне и по лицу крылом, и в плечо клювом.
Приблизился к очертаниям тела в углу. Посветил телефоном, увидел бледное пропитое лицо. Глаза заплывшие, равнодушные, но мужик ещё не старый…
— Давай, поднимайся, — говорю.
Мне хотелось поскорее убраться с чердака. Смрад стоял там ужасный, да ещё я наступил во что-то липкое.
Бомж оперся на мою руку, попытался встать, но застонал и снова рухнул.
— Нога болит, — сказал он приглушенным басом.
Я посветил вниз и мгновенно протрезвел! Из разорванной штанины, торчала изуродованная нога. Даже не нога, а сплошная живая рана! И стоял я оказывается в пятне запекшейся крови.
— Кто тебя так? — только и смог вымолвить я.
— Птички, — всё так же тихо и равнодушно ответил бомж, будто совсем не тревожило, что его ногу наполовину съели, пока он лежал, упившись до бессознания.
— Вода у тебя есть?
Я бросился обратно на крышу. Лиза заметив, что я ошарашен, посмотрела на меня обеспокоенно:
— Что случилось?
— Сиди тут! — скомандовал я, а сам схватил бутылку с остатками шампанского и шмыгнул на чердак… в темноту, вонищу и чайки эти… черт бы их побрал, под ногами как крысы. Даже и не думают меня пугаться!
Бомж взял бутылку, опрокинул привычным жестом и хорошо глотнул. А я весь трясусь от страха.
— С… ки, а его-то всего сожрали, — пробормотал он.
Я машинально обернулся и поглядел в сторону, куда кивнул этот «чердачный Прометей». Тут меня прошиб пот. В другом углу валялась куча тряпья и, как мне показалось в тусклом свете, белели кости!
Страница 1 из 2
