Коулрофилия

— Хотя, это и не милосердие. Я просто не выдержу наблюдать твою рожу несколько дней к ряду! Скажи спасибо моей брезгливости.

Мертвое альфа эго упало прямо на тело бездыханной подруги. И жили они… и умерли в один день.

— Отомстил? — спросил я, поднимаясь.

— Отомстил, — отмахнулся тот, доставая нож. По его лицу сложно было сказать, что он испытывал облегчение, или волновался как-то иначе. Навеное, из-за грима.

— Значит, все кончено? — спросил я. Голова немного гудела, но где-то в недрах уже кружила приятная пустота, словно из мозга вынули занозу.

— Не совсем.

Он тоже поднялся, широко улыбаясь.

— А что еще?

— Энди-и, Энди-и, — протянул он, театрально распахивая объятья и двигаясь навстречу ко мне. — Неужели ты решил, что я оставлю тебя? В теле должна быть только одна личность, и я предпочту, чтобы она была моей! Но ты здорово выкрутился! В общем, чего-то подобного я от тебя и хотел!

Колени подкосились, мир снова поплыл. На меня шел безумный клоун с ножом. Прямо как в моих вымышленных кошмарах, только действие происходило не в гримерке-лаборатории, а в холле моего дома.

«Вот же сукин сын!» — пронеслось у меня в голове. Я испытал бы дичайшее разочарование, если бы не всепоглощающий страх. А я ведь ему начал верить! Вот дурак! Можно было догадаться, как он дело повернет!

— Меня вызвали для нескольких дней сущего кошмара, после которых я должен был исчезнуть навсегда. Фигура никогда не воспринимала меня за игрока, впрочем… это теперь ее проблемы.

Ситуация все ухудшалась. Удушение не добавило в моей голове ясности, и я уже не мог сопротивляться субъективной реальности, в которой со мной хотело покончить это существо, совмещавшее в себе всех прочих: и манипулятивную сторону Фигуры, и способность уничтожать Себастьяна. И, в конце концов, он был чертовым клоуном, страх к которым вернулся ко мне в одно мгновение.

Я зарычал.

— Стой, где стоишь! — предупредил я.

— А то что? — улыбка его становилась все более победной.

— Я может быть и погибну, но тебя с собой утащу! И это тело займет еще какая-нибудь личность! Мозг на них не скупится!

— Глупо! Сдавайся без боя и я смогу тебя безболезненно убить.

На самом деле на меня нахлынула такая ярость, что вряд ли бы я почувствовал какую-либо боль, но его предложение заставило задуматься. Правый глаз вдруг залило — это кровь дотекла до него, от того, что я поменял положение головы. Интересно…

— А что? Подыграть тебе? — спросил я, отвешивая шутовской реверанс, как он когда-то. — Сможешь быть мной? Мы ведь все еще на одной стороне? Раз уж речь зашла о ферзях и прочих шахматах, давай ка сделаем рокировочку, я тут, а ты наружу. Как тебе идея? Только вот если хочешь быть мной, то тебя умыть надо и одеть чуть приличнее.

Он нахмурился, увидев, как я размазываю кровь по своему лицу, пытаясь изобразить клоунский грим. Не знаю, что там у меня получалось, но клоун остановился, а его улыбка перестала быть такой самоуверенной.

— Мы вроде неплохо ладили, пока у нас был общий враг! — продолжал я, слыша, как сад за окном преображается, колышется и воет. — Ну как у меня выходит?

Как думаешь — я смогу быть тобой?

— Что ты творишь? — спросил он, смущенный моими кривляниями.

— Нам стоит на некоторое время поменяться ролями. Ты будешь Энди, как-его-там, а я — безумным психом, который будет сводить его с ума.

— Намного проще, если в теле будет одна личность… — начал он, но я уже знал, какие слова его займут.

— А ведь я переживал за тебя! — сказал я весело, отступая к зеркалу. Тому самому, в котором увидел отражение Себастьяна вместо своего. Краем глаза я заметил свое собственное отражение и загадочную ухмылку. Клоун дернулся, кажется, он понимал, что я нашел путь к отступлению.

— Чт…

— Даже больше! Ты мне начал нравиться в один момент!

Самоуверенную улыбку с его лица как ветром сдуло.

— Я просто убью тебя, да и все, — неуверенно сказал клоун. Я уже всем телом ощущал, как он колеблется, как он сбит с толку.

— Не выйдет, — счастливо улыбнулся я, подхватывая стул и швыряя его в зеркало. Осколки водопадом рухнули на комод. Грохот и внезапность события, заставили моего противника пригнуться, но нож по прежнему был в его руке.

Я схватил длинный острый осколок зеркала и направил мое зеркальное оружие на клоуна, закричав что есть силы, продолжая улыбаться, и сбиваясь на хохот.

— Ну чего ты! — кричал я наступая, в то время, как он делал шаги назад, вытянув вперед нож. Он опустил взгляд на мою боевую руку, затем вниз — на стекающую из пореза кровь. Вид его с каждой секундой становился все более напуганным.

В памяти промелькнула сцена в подвале — тогда он был связан и беззащитен. И клоун, кажется, понял, что я проецирую сейчас именно тот момент, когда был готов убить его ради забавы. Думаю, он узнал это по моим глазам — готов поклясться, они были безумны в тот момент.