Фандом: Гарри Поттер. «Из всех глупостей мира, стоит делать только те, что ведут к деньгам и оргазмам». Неизвестно, возможна ли такая история на самом деле, но вряд ли найдется более трогательный сюжет, чем сюжет о любви двух разочарованных в жизни циников.
242 мин, 0 сек 9478
Маркус пожал плечами и развернул газету, пытаясь спрятать за ней свой жадный взгляд. Правда, Оливер понял его жест по-своему.
— Я смотрю, ты очень занят… Я уйду через пару минут, — пообещал он.
— Не торопись, — Маркус кивнул головой, указывая на заставленный тарелками стол. — Я заказал завтрак. Поешь чего-нибудь. Ты наверняка проголодался.
Оливер согласно кивнул и неуверенно подошел к столу. Маркус тут же вскочил и засуетился.
— Я заказал все, что было в меню, — он снял крышки с тарелок, — потому что не знаю, что ты любишь.
У Оливера разбежались глаза от предложенного разнообразия: омлет с беконом, блинчики, кукурузные лепешки, круассаны, разные фрукты, сок, кофе…
— О, это так мило, — хмыкнул он, неуверенно потянулся за круассаном и, быстро цапнув его со стола, откусил сразу большой кусок. Оливер все еще пытался перебороть охватившее его чувство неловкости перед таким Маркусом — подтянутым, собранным, гладко выбритым, серьезным и деловым мужчиной, а главное, суетившимся вокруг него так, словно у них вчера была ночь любви, а не трах за деньги.
— Как тебе спалось? — спросил тот.
— Отлично. Прямо вырубился на месте, — отозвался Оливер, стряхивая крошки, попавшие на халат, но следующие слова Маркуса заставили его замереть на месте.
— Что, профессиональная привычка? — язвительно протянул тот, и Оливер невольно зажмурился, чувствуя себя глупым мечтательным идиотом, которого в очередной раз поставили на место.
Нью-Йорк, декабрь, 1991
Минутная стрелка, казалось, решила сыграть с ним злую шутку: чем чаще Оливер поднимал взгляд на часы, тем медленнее она двигалась. Да, МакГонагалл явно знала толк в садизме, потому что час в обществе Флинта грозил превратиться в настоящую пытку. В первые минуты было еще ничего, если бы только этот гад с соседней парты не дышал так громко, хотя Оливер и понимал, что это просто его слух настолько обострился в гнетущей тишине класса. Но буквально полчаса спустя все происходящее стало по-настоящему невыносимо. Мало того, что у Оливера затекла задница и устала спина, он еще и никак не мог перестать смотреть на эти чертовы часы. Но движение взгляда по стене, наверх, к большим стрелкам, хоть на пару мгновений отвлекало его от навязчивых, определенно гнусных мыслей. Мыслей о Флинте. Как будто того, что из-за этого придурка его оставили после уроков, было мало, он раз за разом прокручивал в голове то, что буквально случилось между ними. То есть представлял в подробностях поцелуй, которого так и не было. После чего обреченно вздыхал и едва подавлял желание стукнуться хорошенько о парту лбом. Казалось, губы до сих пор жгло, и Оливер непроизвольно облизывал их, словно стараясь стереть несуществующее прикосновение чужих губ. Он убеждал себя, что поцеловаться с Флинтом — больше, чем просто отвратительно. Гадко. Чудовищно. Да! Но какого черта он все-таки не сделал этого?!
Флинт снова зашевелился, и Оливер едва сдержался, чтобы не заорать на него. Еще и пыхтит тут под боком, напоминает о себе. Сволочь.
Оливер в очередной раз скосил глаза в сторону. «Сволочь» развалилась на стуле и почти не шевелилась. Рожа, как всегда, самодовольная и надменная. Словно его вообще не касается, что здесь происходит. Полный кретин.
Флинт же, казалось, наконец услышал его внутреннюю обличительную речь, потому что резко повернул голову и встретился с Оливером взглядом — тяжелым, черным, каким-то сатанинским взглядом.
«Дьявол во плоти, не иначе», — мысленно усмехнулся Оливер.
— Чего пялишься?
«Оно разговаривает?!» — Оливер вздрогнул и мотнул головой, прогоняя из головы картинку, как из пасти Флинта вырывается адское пламя, обжигающее его губы. Почти как полчаса назад в коридоре.
— Очень надо, — фыркнул он, когда пауза уже грозила затянуться, — пялиться на тебя.
Флинт закатил глаза, но взгляда не отвел, и Оливер поерзал на стуле:
— А свидание-то обломилось, — мстительно добавил он. Маркус недоуменно посмотрел на него, и Оливер тут же почувствовал себя идиотом. Зачем ляпнул? Лучше бы дальше смотрел на часы и молчал, пока не истечет время наказания.
— Ты что несешь? Какое свидание? — Оливер тут же почувствовал странное удовлетворение от того, что Флинт и думать, похоже, забыл о Блетчли. А вот сам он все еще помнил, как тот вис у него на шее в коридоре. Помнил, конечно, только потому, что зрелище это было абсолютно отвратительное.
— С Блетчли, — манерно протянул он и похлопал ресницами, кривляясь.
Маркус еще пару секунд непонимающе смотрел на него, а потом хмыкнул. И еще раз.
— О, это так трогательно, что ты переживаешь за мою личную жизнь, — в тон Оливеру отозвался он. — Откровенно говоря, я даже готов сказать тебе спасибо.
— Ну, если тебе приходится называть «это» своей личной жизнью, то мне тебя даже становится жаль, — по инерции огрызнулся Оливер и тут же замялся. В голосе Маркуса не слышалось скрытого презрения, раздражения или сдерживаемой ярости, что, как ему казалось, было всегда. Наоборот, сейчас тот говорил как-то непривычно мягко и чуть насмешливо, неспешно и спокойно.
— Я смотрю, ты очень занят… Я уйду через пару минут, — пообещал он.
— Не торопись, — Маркус кивнул головой, указывая на заставленный тарелками стол. — Я заказал завтрак. Поешь чего-нибудь. Ты наверняка проголодался.
Оливер согласно кивнул и неуверенно подошел к столу. Маркус тут же вскочил и засуетился.
— Я заказал все, что было в меню, — он снял крышки с тарелок, — потому что не знаю, что ты любишь.
У Оливера разбежались глаза от предложенного разнообразия: омлет с беконом, блинчики, кукурузные лепешки, круассаны, разные фрукты, сок, кофе…
— О, это так мило, — хмыкнул он, неуверенно потянулся за круассаном и, быстро цапнув его со стола, откусил сразу большой кусок. Оливер все еще пытался перебороть охватившее его чувство неловкости перед таким Маркусом — подтянутым, собранным, гладко выбритым, серьезным и деловым мужчиной, а главное, суетившимся вокруг него так, словно у них вчера была ночь любви, а не трах за деньги.
— Как тебе спалось? — спросил тот.
— Отлично. Прямо вырубился на месте, — отозвался Оливер, стряхивая крошки, попавшие на халат, но следующие слова Маркуса заставили его замереть на месте.
— Что, профессиональная привычка? — язвительно протянул тот, и Оливер невольно зажмурился, чувствуя себя глупым мечтательным идиотом, которого в очередной раз поставили на место.
Нью-Йорк, декабрь, 1991
Минутная стрелка, казалось, решила сыграть с ним злую шутку: чем чаще Оливер поднимал взгляд на часы, тем медленнее она двигалась. Да, МакГонагалл явно знала толк в садизме, потому что час в обществе Флинта грозил превратиться в настоящую пытку. В первые минуты было еще ничего, если бы только этот гад с соседней парты не дышал так громко, хотя Оливер и понимал, что это просто его слух настолько обострился в гнетущей тишине класса. Но буквально полчаса спустя все происходящее стало по-настоящему невыносимо. Мало того, что у Оливера затекла задница и устала спина, он еще и никак не мог перестать смотреть на эти чертовы часы. Но движение взгляда по стене, наверх, к большим стрелкам, хоть на пару мгновений отвлекало его от навязчивых, определенно гнусных мыслей. Мыслей о Флинте. Как будто того, что из-за этого придурка его оставили после уроков, было мало, он раз за разом прокручивал в голове то, что буквально случилось между ними. То есть представлял в подробностях поцелуй, которого так и не было. После чего обреченно вздыхал и едва подавлял желание стукнуться хорошенько о парту лбом. Казалось, губы до сих пор жгло, и Оливер непроизвольно облизывал их, словно стараясь стереть несуществующее прикосновение чужих губ. Он убеждал себя, что поцеловаться с Флинтом — больше, чем просто отвратительно. Гадко. Чудовищно. Да! Но какого черта он все-таки не сделал этого?!
Флинт снова зашевелился, и Оливер едва сдержался, чтобы не заорать на него. Еще и пыхтит тут под боком, напоминает о себе. Сволочь.
Оливер в очередной раз скосил глаза в сторону. «Сволочь» развалилась на стуле и почти не шевелилась. Рожа, как всегда, самодовольная и надменная. Словно его вообще не касается, что здесь происходит. Полный кретин.
Флинт же, казалось, наконец услышал его внутреннюю обличительную речь, потому что резко повернул голову и встретился с Оливером взглядом — тяжелым, черным, каким-то сатанинским взглядом.
«Дьявол во плоти, не иначе», — мысленно усмехнулся Оливер.
— Чего пялишься?
«Оно разговаривает?!» — Оливер вздрогнул и мотнул головой, прогоняя из головы картинку, как из пасти Флинта вырывается адское пламя, обжигающее его губы. Почти как полчаса назад в коридоре.
— Очень надо, — фыркнул он, когда пауза уже грозила затянуться, — пялиться на тебя.
Флинт закатил глаза, но взгляда не отвел, и Оливер поерзал на стуле:
— А свидание-то обломилось, — мстительно добавил он. Маркус недоуменно посмотрел на него, и Оливер тут же почувствовал себя идиотом. Зачем ляпнул? Лучше бы дальше смотрел на часы и молчал, пока не истечет время наказания.
— Ты что несешь? Какое свидание? — Оливер тут же почувствовал странное удовлетворение от того, что Флинт и думать, похоже, забыл о Блетчли. А вот сам он все еще помнил, как тот вис у него на шее в коридоре. Помнил, конечно, только потому, что зрелище это было абсолютно отвратительное.
— С Блетчли, — манерно протянул он и похлопал ресницами, кривляясь.
Маркус еще пару секунд непонимающе смотрел на него, а потом хмыкнул. И еще раз.
— О, это так трогательно, что ты переживаешь за мою личную жизнь, — в тон Оливеру отозвался он. — Откровенно говоря, я даже готов сказать тебе спасибо.
— Ну, если тебе приходится называть «это» своей личной жизнью, то мне тебя даже становится жаль, — по инерции огрызнулся Оливер и тут же замялся. В голосе Маркуса не слышалось скрытого презрения, раздражения или сдерживаемой ярости, что, как ему казалось, было всегда. Наоборот, сейчас тот говорил как-то непривычно мягко и чуть насмешливо, неспешно и спокойно.
Страница 15 из 67
