Красавчик

Оливер обиженно мотнул головой и широко улыбнулся Теодору. Но только он успел снять с колен салфетку, как послышался звук отодвигаемого стула, а потом Оливера крепко ухватили за локоть и дернули вверх.

— Думаю, я все-таки справлюсь сам, — раздался над ухом ровный голос Флинта. Наверняка еще и вежливую улыбку из себя выдавил. Оливер скосил глаза — и правда. Самообладание на зависть всем просто. Только пальцы его впивались в руку очень уж ощутимо.

— Да ладно тебе, Маркус, — защебетал Оливер, наигранно смущаясь, на деле — провоцируя Флинта еще больше. — Мне неловко, что я отвлекаю тебя от важных дел…

— Извините, — бросил Маркус, обращаясь к Нотту-старшему.

Как тот кивнул, чуть насмешливо улыбаясь и проговаривая что-то очень похожее на «эх, молодость», они уже не увидели, потому что Флинт потащил его к сцене, ни на секунду не ослабляя собственническую хватку. И только оказавшись с Оливером лицом к лицу, он порывисто переместил ладони на его талию, резко притянул его к себе и прошипел:

— Что за фокусы, Вуд?

— Какие фокусы? — Оливер распахнул глаза, якобы не понимая, что происходит. Он старался не выдать себя, не показать, как ему приятна явная ревность Маркуса. — Я тебе помочь хотел, быть может. Внука его убрать, чтобы ты со стариком уже разбирался один на один.

Оливер почти физически ощущал взгляды, направленные на них и, не зная, куда деть руки в этом случае, когда ему досталась явно женская роль в танце, скользнул ладонями по плечам Флинта и сжал их на его предплечьях. Маркус резко дернул его еще ближе, буквально впечатывая в себя, и Оливер шумно выдохнул, запрокидывая голову назад. Маркус склонил голову, не отпуская его ни на дюйм, коснулся носом шеи, и Оливер уже успел почувствовать его горячее дыхание на своей коже, как Марк вдруг резко дернул его, разворачивая вокруг своей оси и больно сжимая пальцы на запястье, вновь прижимая к себе, но на этот раз спиной.

— Не надо этих игр, Оливер, — и от того, что Маркус назвал его по имени вместо уже ожидаемого обращения по фамилии, он вздрогнул.

Флинт снова резко дернул его, так что Оливер едва не оттоптал ему ноги, не успевая за бешеным темпом. Он резко вывернулся, снова оказываясь к Маркусу лицом. Прищурившись, Оливер протянул:

— А то что? — спросил и откинулся назад, выгнулся, поддаваясь ритму музыки. Флинт не ответил, но Оливер и не ждал. Мысли как-то сами собой испарились из головы, остались только танцевальные шаги и порывистые движения.

Они и правда танцевали? Что это был за танец, Оливер затруднялся ответить — это в любом случае походило на самое настоящее безумие. Флинт безумен, и он сам безумен, потому что от происходящего тряслись колени, а внутренности скручивало сладкой судорогой.

Одна рука, та, что на талии, жгла кожу через пиджак и рубашку, другая — крепко сжимала кисть, казалось, приложи Флинт чуть больше силы, и кости с легкостью захрустят, ломаясь. От резких движений, громкой музыки, острого терпкого запаха самого Маркуса начала кружиться голова. Оливер чувствовал, как по спине тек пот, как горела шея от любопытных взглядов, чувствовал, как Флинт был возбужден, но, черт побери, все так же продолжал держать себя в руках. Только дышал тяжело и влажно, почти касаясь уха губами, когда прижимал к себе в очередной раз слишком близко, и смотрел, демон, так, словно раздевал прямо здесь, у всех на глазах.

Когда музыка стихла, они застыли, переводя дыхание. Маркус все еще крепко прижимал его к себе, и прежде чем сделать шаг назад, Оливер на секунду запустил пальцы ему в волосы, поглаживая затылок, но тут же отдернул руку, смущаясь своего порыва больше того, что они сейчас танцевали на глазах у любопытной публики.

— Как там говорится? Танец — это вертикальное выражение горизонтального желания? — хрипло произнес Маркус и провел большим пальцем по его нижней губе. Оливер приоткрыл рот и коснулся его языком, отчего Маркус резко отпрянул.

— У меня все еще здесь дела.

Оливер согласно кивнул и провел ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. Не помогло.

— Я в уборную, — пробормотал он и, круто развернувшись, поспешил в холл, где он видел таблички «WC».

Холодная вода помогла освежиться, и вернулся к столу он уже абсолютно спокойным. Однако атмосферу, царящую за столом, таковой назвать было нельзя. Флинт и Нотт яро спорили, и это уже отнюдь не напоминало дружескую пикировку.

— Ваш отец держал дочернюю фирму, неужели вам не жалко дела, которым он, как и я, занимался всю жизнь?! — негодующе воскликнул Нотт-старший.

— Мой отец недавно скончался, — равнодушно бросил Маркус, и от холода в его голосе у Оливера побежали мурашки.

Вспомнился их разговор совсем недавно. Он сам еще пытался съехидничать и сказал Маркусу с нескрываемым сарказмом «Твои родители наверняка гордятся тобой», а вот Флинт не ответил. И сейчас Оливер не понимал, почему. Раньше он и за меньшее мог взбеситься. И это определенно не было нормальным, что он настолько безэмоционален и хладнокровен сейчас.