Красавчик

В этом деле как нигде было важно держать себя в руках, не давать прорваться вперед настоящим эмоциям, показать только то, что другие ожидают увидеть. Маркус немигающе уставился на него, и у Оливера моментально вспотели ладони. Все-таки взгляд у Флинта был порой пугающим. Таким, словно он умеет читать мысли, словно он сейчас смотрит не на тебя, а сквозь тебя, и при этом находит даже то, что ты сам о себе не знаешь. Встряхнув головой, отгоняя воистину бредовые мысли, Оливер широко улыбнулся, пытаясь сойти с этой скользкой темы.

— Я тоже, — повторил он. — Поэтому я никогда не целуюсь с клиентами. Это слишком интимное.

«И не трахаюсь, вообще-то, — с каким-то безумным весельем додумал он. — Но тебе это знать не обязательно».

— А секс — это не интимное? — скептически отозвался Маркус.

— Ну… — Оливер замялся. Секс он тоже причислял к чему-то интимному, но раз уж он изображал из себя шлюху, нужно было играть роль до конца. — Секс для меня — это работа. Поэтому я в постели, как робот. Все делаю, но ничего не чувствую, — Маркус снова смерил его странным взглядом, и Оливер поспешил добавить, припоминая, что в первом их сексе с Флинтом показал себя отнюдь не как профессионал и был излишне порывист. — Но ты, конечно, исключение, — попытался отшутиться он.

— Естественно, я исключение, — криво усмехнулся Маркус и снова замолчал.

Выражение его лица стало еще более мрачным. Он кинул на Оливера задумчивый взгляд и протянул:

— Знаешь, в этом мы с тобой похожи. Мы оба имеем людей ради денег, — и тот мог бы поклясться, что отчетливо слышал в его голосе разочарование.

Оливер поморщился, чувствуя, как его вдруг пробрала дрожь. Он обхватил себя руками и, подумав, перевел тему.

— Мне очень было жаль услышать, что твой отец умер. Когда это случилось?

— Месяц назад, — безразлично бросил Маркус.

— Ты по нему скучаешь? — Оливер внимательно всмотрелся в его лицо, внезапно понимая, что ему действительно интересно узнать, что тот чувствует. Он старательно напряг память, пытаясь припомнить, как выглядел отец Флинта, но, похоже, таких воспоминаний у него не имелось.

— Я не разговаривал с ним лет восемь, — снова отозвался Маркус, и лицо его осталось непроницаемым. — Когда он умер, я был в другом городе.

— Ты не хочешь об этом говорить? — вдруг понял Оливер.

— Нет.

— Тогда я скажу вот что, — он спрыгнул с парапета, приблизился и сказал наигранно воодушевленным тоном: — У меня есть потрясающая идея. Давай всю ночь смотреть старые киношки и валяться возле телевизора, как овощи, — Оливер сел на корточки и, положив руки Флинту на колени, заглянул ему в глаза.

— В смысле? — Маркус устало улыбнулся и покачал головой.

— Ну, как, знаешь, морковка там, картошка. Валяться и ничего не делать, — пояснил Оливер и широко улыбнулся. Отчего-то ему очень захотелось приободрить Флинта. Это была не жалость, но его хмурый нелюдимый вид угнетал и самого Оливера.

Маркус, похоже, понял это по-своему. Он взял его руки за запястья и убрал их со своих колен — мягко, но уверенно, потом поднялся и сказал:

— Я вернусь утром, и мы поиграем с тобой в овощи. В цветную капусту, например.

— Куда ты? — Оливер растерянно смотрел ему вслед. Внезапный уход Флинта был похож на бегство.

— Вниз. Я недолго, — отмахнулся Маркус и быстрым шагом вышел из номера.

Глава 5. Beautiful, dirty, rich

Нью-Йорк, март, 1992

Оливер всегда держался особняком, предпочитая собственную компанию обществу подходящих ему по статусу сверстников. На самом деле он считал себя лучше их всех, а потому нередко слышал в свой адрес не слишком ласковые эпитеты, неизбежно сопровождающие одиночек вроде него. Поэтому-то тот день отчетливо остался в его памяти, и даже много лет спустя он мог вспомнить все в мельчайших подробностях.

Занятия уже закончились, и Оливер подошел к своему шкафчику, когда коридор фактически опустел. Он резко распахнул дверцу и тут же подхватил вываливающиеся оттуда учебники. К сожалению, это был один из тех самых дней, когда из рук тоже все валится, а потому очередной тяжелый талмуд просто упал на пол. Оливер чертыхнулся и присел на корточки, чтобы поднять книгу с пола, и сразу почувствовал, что за ним кто-то стоит. Оглянувшись через плечо, он увидел Флинта, уставившегося прямо на него. Оливер тут же отвернулся и чуть опустил глаза, продолжая боковым зрением наблюдать за ним.

— Эй, Вуд, — прокашлялся Маркус, и через мгновение поправил сам себя. — Оливер…

Оливер напряженно замер, продолжая касаться кончиками пальцев по-прежнему валяющейся на полу книги, а Флинт не спешил продолжать свою мысль, словно знал, что заставляет его нервничать.

Маркус чуть нахмурился и щелкнул пальцами, как будто только сейчас вспомнил что-то важное.

— Я хотел спросить, что ты делаешь сегодня, — на последних словах он широко улыбнулся, и Оливер, наконец выпрямившись и повернувшись к нему, попытался последовать его примеру, но вместо этого его губы скривились в кривоватой улыбке.