Красавчик

Оливер хаотично соображал, что же ему делать. Может, просто сорваться с места и сбежать? Но этот вариант казался не таким привлекательным, как поставить наглого мужика на место. Что, решил, раз есть бабки, так значит, все можно? Оливер покосился на маячащую у окна тушу. Одна мысль, что этот «Генри» дотронется до него, вызывала тошноту и отвращение, но того, похоже, это совсем не беспокоило — ясно как день, за Оливера уже все решили и планируют разложить прямо вот на этом диване. Допустить чего-то подобного он не мог, поэтому судорожно зашарил по карманам, прикидывая, что можно использовать, чтобы пресечь посягательства на свою задницу. Но в джинсах ничего полезного не обнаружилось, кроме смятых чеков и пары центов.

Тогда он начал шарить взглядом по комнате, пока не наткнулся на стоящий возле ножки дивана раскрытый кожаный портфель. Глаз зацепился за знакомую этикетку — это однозначно было снотворное. Оливер не раз покупал его для своего отца. Похоже, это был единственный выход. Проехавшись задницей по дивану и не спуская напряженного взгляда со спины все еще разговаривающего по телефону Гойла, Оливер дотянулся до портфеля и вытащил лекарство. Трясущимися руками он отвинтил крышку, высыпал на ладонь порядка пяти капсул и, не глядя, бросил их в один из бокалов. Едва он успел вернуть крышку на место, как Гойл обернулся и нахмурился.

— Похоже, ты обронил. Оно лежало на полу, — Оливер обворожительно улыбнулся, чувствуя, как по спине потек холодный пот, а сердце тревожно замерло. — Снотворное, Генри? Должно быть, тебе просто не хватает кого-нибудь, кто заставит тебя спать без задних ног.

Гойл тут же расслабился, расплылся в похотливой улыбке и опустился на диван рядом с Оливером.

— Поможешь мне это исправить? — протянул он и погладил его по коленке.

— Несомненно, — Оливер схватил со стола бокалы и почти впихнул один из них Гойлу. — Но сначала мы выпьем. А то я так волнуюсь.

— Какой ты впечатлительный и трепетный мальчик, — усмехнулся тот, взял бокал и осушил залпом, не спуская горящего взгляда с Оливера, который, наоборот, медленно потягивал шампанское, пытаясь выиграть немного времени.

Устав ждать, Гойл нетерпеливо выдернул бокал из его рук и поставил на стол, глядя на Оливера совсем уж плотоядно. Взгляд его помутнел, и Оливер очень надеялся, что это уже начинает действовать снотворное. Гойл наклонился, пытаясь дотянуться до его губ, и Оливер дернулся назад.

— Что-то не так, сладкий? — Гойл сонно моргнул и вдруг завалился на него. Оливер в ужасе застыл и только через пару самых долгих в его жизни мгновений понял, что его несостоявшийся любовник уснул.

— Фу-у-ух, — выдохнул он с облегчением и попытался столкнуть с себя тяжелое тело. — Вот отжираются же, — не сразу, но ему все-таки удалось отпихнуть его от себя, и он вскочил с места. — Вот так-то, — с наслаждением пнул он Гойла и направился к выходу.

Уже потянув за ручку, Оливер остановился и вернулся назад.

«Он же меня лапал? Лапал. Значит, я это заработал, — попытался убедить он сам себя. — К тому же с него не убудет».

Оливер осторожно начал хлопать ладонями по карманам спящего в поисках чего-нибудь ценного, дергаясь при каждом особо громком всхрапе. Пачка банкнот, которую он обнаружил, тут же перекочевала в его собственный карман.

Лос-Анджелес, август, 2002

— Что тебе надо, Забини? — не тратя время на приветствия, спросил Маркус.

— Извини, я, похоже, погорячился сегодня, — в трубке послышался виноватый, заискивающий голос Блейза. — Я просто вспылил, потому что мы давно не виделись. Я могу быть в Лос-Анджелесе уже завтра.

Маркус стоял справа от двери и наблюдал за Оливером, отражающимся в зеркале, которое висело напротив. Возможно, если бы Вуда сейчас здесь не было, Маркус тут же простил Блейза. Но сейчас Забини отошел на второй план, да и проучить его как следует не мешало:

— Можешь, но не будешь. Ты мне уже тут не нужен, — равнодушно сказал он.

— Какого черта, Марк? Ты же только утром настаивал на моем приезде! — воскликнул Блейз.

— Обстоятельства изменились, — бросил Маркус и тут заметил, как Оливер что-то кинул в один из бокалов. Ухватив его за ножку, он посмотрел его на свет и, вероятно, убедившись, что таблетки успели раствориться, вернул на поднос. Маркус почувствовал, как внутри с новой силой разгорается ярость.

— Марк, ну почему ты молчишь? Я тебя спрашиваю, какие обстоятельства? О чем ты? — продолжал верещать Блейз. — Что происходит?

— Я перезвоню, — ответил Маркус и сбросил вызов.

Он вернулся в комнату, едва сдерживаясь, чтобы не свернуть несостоявшемуся аферисту шею. Вуд, не чувствуя нависшей над ним угрозы, улыбнулся, как радушная хозяйка, и протянул ему бокал.

— За встречу? — предложил он.

Но Маркус пить не спешил. Он пару секунд всматривался в содержимое бокала, сжимая пальцы на его ножке, и думал, что бы было, если бы он не увидел, что Вуд туда что-то подмешал.

— Давай поговорим, — все-таки подал он голос.

— Чувак, ты заплатил только за час, — напомнил ему Оливер, напряженно ожидая, когда Маркус выпьет снотворное.