Несколько дней из жизни нетипичного оборотня.
56 мин, 2 сек 9818
Ввалившись в студию я, не обращая внимания на тревожные знаки в пространстве, бросилась к холодильнику, вытащила сочащийся кровью ломоть мяса и, давясь, запихала в рот. Через некоторое время морской прибой в висках затих, сознание прояснилось, я отыскала и надела крест и попыталась собраться с мыслями. Теперь я могла разобраться, что именно обеспокоило меня сразу, едва я вошла — даже не в студию, в подъезд дома. Тот, кого я преследовала, побывал здесь в течение дня. Я быстро обошла студию — все лежало на местах, он ничего не забрал, даже ни к чему не прикоснулся. Долго простоял у моего любимого окна — любовался видом на город? На крепость? Что это все значило — он просто хотел подать мне какой-то знак? Он утверждал, что знает, что я собой представляю. Теперь он показал, что знает, где я живу. Что еще было ему известно?
Цветисто выругавшись, я снова сняла крест.
В подступающих сумерках я летела короткими рывками от крыши к крыше, стараясь, чтобы меня не заметили люди на улицах.
Окно квартиры Джеммы было закрыто, но я повисла рядом на стене, цепляясь длинными пальцами за щели между украшавшими дом кусками туфа, и быстро убедила защелку отойти, перебралась на подоконник и на всякий случай приняла свой цивильный облик.
Этот же запах. Мне не надо было звать и заглядывать во все помещения маленькой квартирки. Я знала, что Джеммы там не было. И я чувствовала след похитителя.
Какие-то мгновенья я сидела на корточках на подоконнике, придерживаясь рукой за раму, и оглядывала комнату. По крайней мере, следов борьбы не было, и никакого эха ярости, страха или боли в воздухе не ощущалось. Уже хорошо. А прямо перед окном на столе лежало Исследование о сверхъестественном. Книга была открыта на конце очередного раздела про совершенно посторонних нам домовых духов, где главу завершала виньетка в виде витиеватой готической стрелки. И стрелка эта указывала прямо на меня, словно устремляясь мне в сердце. От потенциального неприятеля, ведущего неясную игру, можно было ожидать чего угодно — я знала когда-то одного инженера, в доме которого вся обстановка была механизирована и оживала по распоряжению хозяина. В конце концов один из автоматов сработал не так, как требовалось, и от изобретателя остались одни ошметки… Но позади стола на одной линии со стрелой находилось лишь большое настенное зеркало, и чтобы ухитриться спрятать за ним какой-то смертоносный механизм, нескольких часов было явно недостаточно. А вот собственное отражение заставило меня вздрогнуть — полуутонувшее в сумраке, уже едва различимое для человеческих глаз создание, длинные стального цвета когти, впившиеся в раму окна, два желтых огонька на месте обведенных темными кругами глаз, поймавших случайный отблеск изнутри квартиры, бледное до желтизны лицо, обрамленное короткими волнистыми темно-пепельными волосами, с одной широкой белой прядью с левой стороны. Что-то двинулось в стороне, и я в один миг перемахнула стол и повернулась к вероятному противнику с глухим шипением. Но передо мной только качнулась на сквозняке плохо прикрытая дверца шкафа.
И при взгляде с этой стороны, было очевидно, что стрела указывала в открытое окно, прямо туда, где была доступна уже только моим глазам оскалившаяся башнями крепость на гребне.
— Вот ублюдок, — прошептала я. Потому и не было ни страха, ни борьбы — интересная компания у крепости, песни у костра, романтика в городе, где редко происходит что-либо захватывающее. Я опустошила большую кожаную сумку Джеммы, в которой та таскала книги, папки с заданиями и ноутбук, и сунула в нее короткий кожаный жакет и джинсы, подвернувшиеся мне в платяном шкафу. Повесила длинный ремень на шею. Сумка легкая, не помешает, а там — мало ли что будет. Через пару минут я спрыгнула с подоконника в глубокую пасть сквера внизу, но сразу же поймала поток воздуха и устремилась к исчезнувшему в наступающей темноте горизонту. И только тогда мне стала ясна причина моего состояния весь этот день — в черноте над крепостью полыхала красная луна.
Они все-таки осмелились забраться в крепость. Красноватый свет мерцал в провалах окон, будто отражение лунного лика, там скользили темные силуэты, словно дьявольский шабаш в опустелой руине, и совершенно лишними в этой напоминавшей буйный языческий праздник картине казались несколько автомобилей, брошенных на полянке у проволочной ограды, в которой кусачки проделали большую дыру — может быть, и не сегодня, а уже несколько поколений назад. Я приняла человеческий облик, быстро натянула одежду, одолженную у Джеммы, и пошла босиком по вытоптанной чужаками лесной земле к крепости.
Очевидно, Джемма была жива-здорова: в воздухе и здесь не чувствовалось страха или злости, было только явное нервное возбуждение и висящие, почти как зримый и ощутимый на ощупь туман, густые испарения алкоголя.
Он встретил меня при входе в лишенную кровли главную залу — тот самый человечек, маленький, с нездорово красноватой кожей и лихорадочно блестящими глазами.
Цветисто выругавшись, я снова сняла крест.
В подступающих сумерках я летела короткими рывками от крыши к крыше, стараясь, чтобы меня не заметили люди на улицах.
Окно квартиры Джеммы было закрыто, но я повисла рядом на стене, цепляясь длинными пальцами за щели между украшавшими дом кусками туфа, и быстро убедила защелку отойти, перебралась на подоконник и на всякий случай приняла свой цивильный облик.
Этот же запах. Мне не надо было звать и заглядывать во все помещения маленькой квартирки. Я знала, что Джеммы там не было. И я чувствовала след похитителя.
Какие-то мгновенья я сидела на корточках на подоконнике, придерживаясь рукой за раму, и оглядывала комнату. По крайней мере, следов борьбы не было, и никакого эха ярости, страха или боли в воздухе не ощущалось. Уже хорошо. А прямо перед окном на столе лежало Исследование о сверхъестественном. Книга была открыта на конце очередного раздела про совершенно посторонних нам домовых духов, где главу завершала виньетка в виде витиеватой готической стрелки. И стрелка эта указывала прямо на меня, словно устремляясь мне в сердце. От потенциального неприятеля, ведущего неясную игру, можно было ожидать чего угодно — я знала когда-то одного инженера, в доме которого вся обстановка была механизирована и оживала по распоряжению хозяина. В конце концов один из автоматов сработал не так, как требовалось, и от изобретателя остались одни ошметки… Но позади стола на одной линии со стрелой находилось лишь большое настенное зеркало, и чтобы ухитриться спрятать за ним какой-то смертоносный механизм, нескольких часов было явно недостаточно. А вот собственное отражение заставило меня вздрогнуть — полуутонувшее в сумраке, уже едва различимое для человеческих глаз создание, длинные стального цвета когти, впившиеся в раму окна, два желтых огонька на месте обведенных темными кругами глаз, поймавших случайный отблеск изнутри квартиры, бледное до желтизны лицо, обрамленное короткими волнистыми темно-пепельными волосами, с одной широкой белой прядью с левой стороны. Что-то двинулось в стороне, и я в один миг перемахнула стол и повернулась к вероятному противнику с глухим шипением. Но передо мной только качнулась на сквозняке плохо прикрытая дверца шкафа.
И при взгляде с этой стороны, было очевидно, что стрела указывала в открытое окно, прямо туда, где была доступна уже только моим глазам оскалившаяся башнями крепость на гребне.
— Вот ублюдок, — прошептала я. Потому и не было ни страха, ни борьбы — интересная компания у крепости, песни у костра, романтика в городе, где редко происходит что-либо захватывающее. Я опустошила большую кожаную сумку Джеммы, в которой та таскала книги, папки с заданиями и ноутбук, и сунула в нее короткий кожаный жакет и джинсы, подвернувшиеся мне в платяном шкафу. Повесила длинный ремень на шею. Сумка легкая, не помешает, а там — мало ли что будет. Через пару минут я спрыгнула с подоконника в глубокую пасть сквера внизу, но сразу же поймала поток воздуха и устремилась к исчезнувшему в наступающей темноте горизонту. И только тогда мне стала ясна причина моего состояния весь этот день — в черноте над крепостью полыхала красная луна.
Они все-таки осмелились забраться в крепость. Красноватый свет мерцал в провалах окон, будто отражение лунного лика, там скользили темные силуэты, словно дьявольский шабаш в опустелой руине, и совершенно лишними в этой напоминавшей буйный языческий праздник картине казались несколько автомобилей, брошенных на полянке у проволочной ограды, в которой кусачки проделали большую дыру — может быть, и не сегодня, а уже несколько поколений назад. Я приняла человеческий облик, быстро натянула одежду, одолженную у Джеммы, и пошла босиком по вытоптанной чужаками лесной земле к крепости.
Очевидно, Джемма была жива-здорова: в воздухе и здесь не чувствовалось страха или злости, было только явное нервное возбуждение и висящие, почти как зримый и ощутимый на ощупь туман, густые испарения алкоголя.
Он встретил меня при входе в лишенную кровли главную залу — тот самый человечек, маленький, с нездорово красноватой кожей и лихорадочно блестящими глазами.
Страница 11 из 16
