Красная луна

К концу отчета я ловила себя на желании сбегать за ведерком попкорна и уютно откинуться в кресле, как за бездумным просмотром глупого, но яркого фильма. Подведя итоги, ученый автор статьи приходил к неожиданному выводу о возможном родстве твари с кровососущими мертвецами, выбирающимися из могил в полнолуние и способными принимать обличье как волка, так и летучей мыши, коими, по его сведениям, так и кишат Балканы… — А почему не c инкубами? — томно вздохнула я и перевернула страницу. Здесь меня ждал сюрприз: почти весь разворот занимало набранное курсивом примечание, добавленное позднее при очередном переиздании труда, и в центре его красовалась довольно простая контурная схема, изображавшая растянутый каркас существа, на которой ясно видны были кожистые перепонки, расправленные между передними и задними лапами, как у гигантской летяги. В тексте, стиль которого разительно переменился, стал куда более сдержанным и деловым, кратко описывались летательные способности существа и выдвигалось предположение о том, что оно представляет собой особую разновидность ликантропа, странным образом мутировавшую в замкнутом ареале, так как наиболее ранние упоминания о подобных созданиях встречались на некоторых островах в Эгейском море, откуда твари, вероятно, переселились на континент, хотя, помимо упомянутого отчета, существует всего пара-тройка свидетельств о встречах с ними на территории Греции и Турции, да и те не заслуживают особого доверия. На островах не осталось никаких следов этих удивительных созданий, хотя в преданиях, сказках и страшилках для детей, бытующих у деревенских жителей, можно проследить любопытные мотивы, связанные с ночными духами, парящими в поднебесье, куда не смеют ночью подняться орлы. Далее приводилось в пример местное предание о любви ночного чудища к белокурой (что крайне необычно для жителей тех мест) дочери правителя острова. Зверь умолил своих древних языческих богов, чтобы те наделили его способностью в дневное время обращаться в человека, и сумел покорить сердце красавицы. Поскольку отец не собирался отдавать ее замуж за подозрительного субъекта неясной зоологической принадлежности, влюбленные сбежали в горы. На них охотились, чудовище убили, принцесса пыталась его спасти, но в это время вышла луна, и в порыве бесконтрольной ярости зверь укусил свою невесту, после чего она тоже в ночное время стала обращаться в летучую тварь. Люди встречали ее камнями и стрелами, и принцесса ушла в горы и поклонилась богам своего супруга. С тех пор ее называли Аспре Тромара, Белым Ужасом, и лишь ее прямые потомки обладали возможностью обращать обычных людей в себе подобных, а их отличительной особенностью были светлые волосы. Перевернув страницу, я получила возможность насладиться еще одной литографией, на этот раз защищенной кусочком папиросной бумаги. Иллюстрация, явно выполненная другим художником, была не столь точна в деталях, однако более художественного — и вместе с тем банального — содержания: непонятный зверь с перепончатыми крыльями сжимал на ней сомлевшую деву, одетую лишь в полупрозрачный тюль. На этом раздел закончился — далее речь шла о привидении сожранного мышами епископа.

Я снова открыла первую литографию и сидела некоторое время, откинувшись на стуле и глядя на двойную иллюстрацию в развороте книги: чудовище и его зеркальное отражение. Странное возбуждение владело мной, мысли и ощущения роились в глубине моего существа, хаотично, без смысла и порядка… Я знала эту легенду, только в несколько ином варианте и с массой красочных подробностей. Я снова перечитала дополнение: в конце его стояли инициалы, которые мне ничего не говорили. Наскоро пролистав остаток тома, я убедилась, что в нем встречались и другие дополнения и примечания, явно сделанные разными людьми, некоторые подписывались полным именем, и эти же инициалы попадались несколько раз.

Я так глубоко погрузилась в изучение книги, что даже не сразу обратила внимание на то, что в мое подземелье проникло человеческое существо. Звук быстрых уверенных шагов, знакомый аромат, чуть убыстренный ритм дыхания. Встрепенувшись в первый миг, я сразу же расслабилась. Все было в порядке, никакой чужак не посягал на мое тщательно сберегаемое уединение. Я продолжала спокойно сидеть над книгой и, не оборачиваясь, позволила Джемме подкрасться — с шумным сопением и едва не свернув стул по пути — и внезапно прильнуть ко мне со спины, обхватив за шею. Ее маленькая упругая грудь обняла мой загривок поверх спинки стула, она тепло дышала мне в макушку. Вахтер знал, что мы знакомы, и свободно пропускал ее в музей, а Джемма воображала, что успешно копирует мои собственные внезапные появления в ее доме.

Я молча откинулась на спинку стула, а она была уже спереди, и ее губы горячо скользили по моему лицу.

— Кыш, дитя, я вообще-то на работе! — слегка толкнув в грудь, я заставила ее отстраниться, и Джемма присела на край четырехсотлетнего дубового стола, закинула ногу на ногу.