Несколько дней из жизни нетипичного оборотня.
56 мин, 2 сек 9814
— Откуда им знать, что они попали по адресу, — рассмеялась я и достала из бара бутылку вина. Мельхиор продолжал наблюдать без особого энтузиазма. Я никогда не приглашала его дальше подоконника.
— — Разве можно ходить куда придется, не думая, что это чей-то дом, — проворчал Мельхиор, подвинулся, уступая мне место, но я расположилась в большом кожаном кресле. Его нервировала неприступность моего жилища, но мне-то что было с того? Любое жилище священно. До поры до времени.
— В конце концов, я обрушу на кого-нибудь кусок стены, — капризным тоном пообещал он.
— Это какие-нибудь безобидные реконструкторы, — заверила его я.
— Реконструкторы? — забеспокоился Мельхиор.
— Ты хочешь сказать, они собираются восстанавливать мой замок? Я думал, никто никогда не даст денег на такую… — Да нет же! — рассмеялась я.
— Это люди, которые играют в прошлое. Делают костюмы, оружие какой-нибудь эпохи, изучают обычаи… Как они были одеты?
— Я не присматривался, — Мельхиор оглянулся на горы — их уже совсем заволокло темнотой позади последних огоньков города.
— И ты же знаешь, я путаю все эти столетия… Альба! — он внезапно умоляюще посмотрел на меня.
— Ну можно же хоть раз слетать со мной! Ты разберешься, кто они такие… — Меня не интересует, кто они такие. И скорее всего, они наиграются и скоро уйдут.
Он что-то забормотал себе в воротник, еще больше скрючившись, — нескладный, как старый зонтик.
— Черт с тобой, — вздохнула я, опустила бутылку на пол и встала с кресла.
— Я сегодня тоже настроена сентиментально.
Он даже не успел мне ответить. Он мгновенно сорвался с подоконника наружу, и спустя какую-то секунду в холодном воздухе уже плескалась крупная летучая мышь, внешний вид которой вызвал бы сердечный приступ у любого зоолога, ибо нет на свете таких справочников, где были бы достойным образом классифицированы подобные существа с подробным описанием, фотографиями и присвоением латинского наименования. Мне требовалось больше времени, и процесс проходил нелегко. Впрочем, я никуда и не торопилась.
Мельхиор, чтобы скоротать время, уже успел несколько раз ухнуть вниз, сложив крылья, и почти коснувшись едва выступавшей из наносов песка старинной мостовой внизу, снова взмыть в высоту к моему окну, но и я наконец вскочила на подоконник, втянула более широкими, нежели прежде, ноздрями выдохи города и свежий аромат горной хвои, встряхнулась, освобождаясь от бренности человеческого существования, как от отмершего подшерстка, и, вытянув длинные тонкие лапы — передние и задние, упала вслед за Мельхиором в объятья ночного воздуха. Теплые токи снизу и волна ветра подхватили меня, задули в широкие кожаные перепонки у меня по бокам, и я поплыла на них, слегка лавируя, чтобы следовать за полетом летучей мыши. Давно уже я не принимала свой истинный первоначальный облик, и сознание купалось в счастливой эйфории, мне хотелось мчаться во все стороны сразу, испробовать вкус и силу каждого воздушного потока в окрестностях, и не только… Ощутить на черных губах живую горячую кровь… Увлекшись, я едва не налетела на шпиль местной церквушки, но Мельхиор вовремя резко вильнул в сторону, и я вспомнила об осторожности. Еще не хватало, чтобы меня кто-нибудь заметил.
В крепости Мельхиор одолжил мне свой лоснящийся плащ с рукавами и глубокой шлицей позади, и я накинула его, скривившись. Плащ был современный, хоть и далеко не новый, выглядел эффектно, как у персонажа готическо-героического кино, но сработали его синтетических материалов. Меня синтетика всегда раздражала, а Мельхиор даже не чувствовал разницы — для него ощущения в основном остались в прошлом. Какая разница мертвому телу, из каких материалов пошито его одеяние?
Крепость оказалась большой и очень сильно запущенной: на крышах и прямо из помещений сквозь изломанную черепицу кровель тянулись уже немолоденькие деревья, на месте старинных драпировок кое-где на стенах свисали редкие лохмотья, и всюду стоял тот странный затхлый дух склепа, который неизбежно появляется в доме, где давно уже не бывал никто, кроме мертвецов. Живым, в общем-то, не место рядом с мертвыми, хотя нередко они вынуждены сосуществовать — в конце концов, все города растут поверх праха своих собственных жителей.
Мы вышли на крепостную стену, вздымавшуюся выше сосновых верхушек. Над головами с тончайшим писком проносились летучие мыши — в руинах обитала большая колония.
— Тут очень тихо, — словно бы извиняясь за недостаток развлечений, признался Мельхиор.
— Мертвечиной тут пахнет, — проворчала я, глубоко вдыхая хвойный аромат леса, стараясь забить, загасить его смелой свежестью душноватую атмосферу темных каменных переходов.
Мельхиор принялся деланно обнюхивать собственную одежду. Я фыркнула и махнула на него рукой.
— Я не про тебя. В крепости. Это висит в воздухе. Много крови… Много боли, — пожала плечами я.
— Много зла. Это нормально. Людская суета.
— Вот где суета, — острым когтем Мельхиор показал вниз за стену. Оттуда поднимался совсем уже нехороший запашок, вроде не опасный, но какой-то… сомнительный.
— — Разве можно ходить куда придется, не думая, что это чей-то дом, — проворчал Мельхиор, подвинулся, уступая мне место, но я расположилась в большом кожаном кресле. Его нервировала неприступность моего жилища, но мне-то что было с того? Любое жилище священно. До поры до времени.
— В конце концов, я обрушу на кого-нибудь кусок стены, — капризным тоном пообещал он.
— Это какие-нибудь безобидные реконструкторы, — заверила его я.
— Реконструкторы? — забеспокоился Мельхиор.
— Ты хочешь сказать, они собираются восстанавливать мой замок? Я думал, никто никогда не даст денег на такую… — Да нет же! — рассмеялась я.
— Это люди, которые играют в прошлое. Делают костюмы, оружие какой-нибудь эпохи, изучают обычаи… Как они были одеты?
— Я не присматривался, — Мельхиор оглянулся на горы — их уже совсем заволокло темнотой позади последних огоньков города.
— И ты же знаешь, я путаю все эти столетия… Альба! — он внезапно умоляюще посмотрел на меня.
— Ну можно же хоть раз слетать со мной! Ты разберешься, кто они такие… — Меня не интересует, кто они такие. И скорее всего, они наиграются и скоро уйдут.
Он что-то забормотал себе в воротник, еще больше скрючившись, — нескладный, как старый зонтик.
— Черт с тобой, — вздохнула я, опустила бутылку на пол и встала с кресла.
— Я сегодня тоже настроена сентиментально.
Он даже не успел мне ответить. Он мгновенно сорвался с подоконника наружу, и спустя какую-то секунду в холодном воздухе уже плескалась крупная летучая мышь, внешний вид которой вызвал бы сердечный приступ у любого зоолога, ибо нет на свете таких справочников, где были бы достойным образом классифицированы подобные существа с подробным описанием, фотографиями и присвоением латинского наименования. Мне требовалось больше времени, и процесс проходил нелегко. Впрочем, я никуда и не торопилась.
Мельхиор, чтобы скоротать время, уже успел несколько раз ухнуть вниз, сложив крылья, и почти коснувшись едва выступавшей из наносов песка старинной мостовой внизу, снова взмыть в высоту к моему окну, но и я наконец вскочила на подоконник, втянула более широкими, нежели прежде, ноздрями выдохи города и свежий аромат горной хвои, встряхнулась, освобождаясь от бренности человеческого существования, как от отмершего подшерстка, и, вытянув длинные тонкие лапы — передние и задние, упала вслед за Мельхиором в объятья ночного воздуха. Теплые токи снизу и волна ветра подхватили меня, задули в широкие кожаные перепонки у меня по бокам, и я поплыла на них, слегка лавируя, чтобы следовать за полетом летучей мыши. Давно уже я не принимала свой истинный первоначальный облик, и сознание купалось в счастливой эйфории, мне хотелось мчаться во все стороны сразу, испробовать вкус и силу каждого воздушного потока в окрестностях, и не только… Ощутить на черных губах живую горячую кровь… Увлекшись, я едва не налетела на шпиль местной церквушки, но Мельхиор вовремя резко вильнул в сторону, и я вспомнила об осторожности. Еще не хватало, чтобы меня кто-нибудь заметил.
В крепости Мельхиор одолжил мне свой лоснящийся плащ с рукавами и глубокой шлицей позади, и я накинула его, скривившись. Плащ был современный, хоть и далеко не новый, выглядел эффектно, как у персонажа готическо-героического кино, но сработали его синтетических материалов. Меня синтетика всегда раздражала, а Мельхиор даже не чувствовал разницы — для него ощущения в основном остались в прошлом. Какая разница мертвому телу, из каких материалов пошито его одеяние?
Крепость оказалась большой и очень сильно запущенной: на крышах и прямо из помещений сквозь изломанную черепицу кровель тянулись уже немолоденькие деревья, на месте старинных драпировок кое-где на стенах свисали редкие лохмотья, и всюду стоял тот странный затхлый дух склепа, который неизбежно появляется в доме, где давно уже не бывал никто, кроме мертвецов. Живым, в общем-то, не место рядом с мертвыми, хотя нередко они вынуждены сосуществовать — в конце концов, все города растут поверх праха своих собственных жителей.
Мы вышли на крепостную стену, вздымавшуюся выше сосновых верхушек. Над головами с тончайшим писком проносились летучие мыши — в руинах обитала большая колония.
— Тут очень тихо, — словно бы извиняясь за недостаток развлечений, признался Мельхиор.
— Мертвечиной тут пахнет, — проворчала я, глубоко вдыхая хвойный аромат леса, стараясь забить, загасить его смелой свежестью душноватую атмосферу темных каменных переходов.
Мельхиор принялся деланно обнюхивать собственную одежду. Я фыркнула и махнула на него рукой.
— Я не про тебя. В крепости. Это висит в воздухе. Много крови… Много боли, — пожала плечами я.
— Много зла. Это нормально. Людская суета.
— Вот где суета, — острым когтем Мельхиор показал вниз за стену. Оттуда поднимался совсем уже нехороший запашок, вроде не опасный, но какой-то… сомнительный.
Страница 8 из 16
