Передо мной иероглиф. Красный иероглиф. Будто написанный кровью на черном грунте. Он похож на букву Z перечеркнутую по вертикали.
7 мин, 15 сек 523
— Знаешь, что Херувим? Иди ты со своими заморочками, — говорит Петр.
— Опять обкурился и висит. Вытаскивать надо человека.
— Зачем так грубо?
— Затем, что сдохнет он здесь! — кричит Петр и наклоняется к Аиду, чтобы потрясти за плечо.
Херувим останавливает его руку и отрицательно качает головой.
Новый пленник темноты оказывается гораздо спокойней. Он не дергается и не паникует. Только зовет Олега.
— А ты кто? — спрашиваю я.
Передо мной вспыхивает зигзагообразная линия. Вспыхивает и начинает вертеться вокруг воображаемой оси.
— Тоже провалился? — спрашиваю я.
Зигзаг замирает и спрашивает:
— Я умер?
— Нет еще. Извини, что затащил сюда. Сейчас постараюсь вас всех вытолкнуть.
Упираюсь руками в два иероглифа и с силой нажимаю. Идут очень туго. Как будто я пытаюсь втолкнуть булыжник в землю.
Тут до меня доходит, что в любой момент там, на Земле может прийти Петр и разбудить меня. Начинаю выталкивать знаки активней. Вкручиваю их в почву. Конечно, приятного для них мало, но что делать? Жизнь дороже.
Петр отбрасывает руку Херувима и снова тянется разбудить неподвижного Аида. Херувим толкает упрямца в грудь, и тот падает на пол. Падает на пол и тут же пытается подняться. Но противник набрасывается на него и хватает за грудки.
— Какой же ты тупой! — шипит Херувим.
— Если ты его разбудишь, может случиться что угодно! Что угодно, понимаешь? Может быть, загнется он, а может кто-то еще. Ты! Ты можешь окочуриться! Нельзя, ты понимаешь, нельзя вытаскивать человека из сновидения!
— Пошел ты! — кричит Петр и бьет оппонента в грудь.
Херувим, споткнувшись о ноги спящего, падает на пол. Петр сразу же кидается к Аиду. Херувим встречает его ударом ноги в живот. Петр отлетает к стене и головой бьется о полку. Лампа на краю полки кренится на бок и срывается вниз. Срывается и падает на голову спящему Аиду.
Голос замолкает. Ромб Олега исчезает из поля зрения. Меня начинает штормить. Все быстрей и быстрей. Ориентация в пространстве давно потеряна. Ощущения похожи на те, что были во время тренировок на центрифуге. Бешеное головокружение. Кроме того, куда-то перемещаюсь. Очень похоже на то, что загадочный никто выталкивает меня наружу.
Всем корпусом ощущаю сопротивление планеты. Тяжелый груз песка надо мной. Тело скручивается в клубок. Суставы едва не выворачиваются. И вдруг все это прекращается. Я испаряюсь. Сознание разрывается на куски. Мысли покидают меня. Остается пустота. Пустота смерти.
— Идиоты! — Кричит Аид.
— Какого черта? Херувим, а ты куда смотрел? Я понимаю, этот болван не соображает, но ты то?
Херувим спокойно смотрит на взбешенного сожителя. Смотрит и ничего не отвечает. Так разгневанный шаман быстрее успокоится.
Аид отворачивается и подходит к окну. Долго наблюдает за игрой детей в песочнице, собачьей свадьбой, пьянчугой, цепляющейся за обшарпанную стену в попытке подняться.
— Я лечу на Тхукан, — говорит Аид.
— Каким же образом? — ехидничает Петр.
Аид в одно мгновение оказывается лицом к лицу с ним. Кажется, будто сейчас маг ударит виновника преждевременного пробуждения. Но Аид только вонзает в него пылающий гневом взор. Подобное испытание молчанием еще никто не выдерживал. Петр отворачивается от взгляда колдуна. Взгляда прожигающего душу насквозь. Ничего не сказав, Аид оставляет Петра в покое.
— Выметайтесь отсюда, — говорит он.
— Не мешайте мне.
Попасть на другую планету в теле сновидения легко. Но вот перенести туда физическое тело — дело мастера. Никогда этого не делал. Никогда не делал, но по-другому никак. Время пришло.
Я уже вижу перед собой мокрые пески Тхукана. Осталось притянуть тело оставшееся на Земле сюда.
Пытаюсь проснуться. Проснуться здесь, а не на Земле. Реальность порывается развалиться на части, но я удерживаю её в поле восприятия.
Взрыв. Тут же чувствую жаркий ветер в лицо и запах пыли. Легкие обжигает отравленным воздухом. Как же я мог забыть! Исследователи ходят по планете с фильтрами на лице. Задерживаю дыхание и сосредотачиваюсь на мысли о земном воздухе. Придется все же минимально изменить реальность. Но даже с земной атмосферой Тхукан должен остаться Тхуканом.
Становится холодней. Ветер прекращается. Выдыхаю и смело запускаю в легкие новую порцию воздуха. Нормального земного воздуха.
Внутренний компас подсказывает, где нужно искать утопших. В пылу забыл даже одеться. И сейчас иду, хлюпая босыми ногами по красной грязи. Красной грязи Тхукана, ставшей для меня символом несчастья.
Вот они черные пятна с красными иероглифами внутри. С трудом вырывая ступни из липкой жижи, подхожу к ним, чтобы попытаться выкопать хоть кого-нибудь. Остается несколько шагов до пятна с ломаной линией внутри. Почва под ногами разверзается и я лечу в глубины планеты. Тхукан, как подл ты оказался!
В попытке спастись представляю Землю. Но её образ от меня ускользает. Перед глазами лишь красные мазки на черном фоне. Глюк. Всего лишь глюк последних мгновений перед смертью. Глюк, вычерченный красным маркером жизни по черному полотну небытия.
— Опять обкурился и висит. Вытаскивать надо человека.
— Зачем так грубо?
— Затем, что сдохнет он здесь! — кричит Петр и наклоняется к Аиду, чтобы потрясти за плечо.
Херувим останавливает его руку и отрицательно качает головой.
Новый пленник темноты оказывается гораздо спокойней. Он не дергается и не паникует. Только зовет Олега.
— А ты кто? — спрашиваю я.
Передо мной вспыхивает зигзагообразная линия. Вспыхивает и начинает вертеться вокруг воображаемой оси.
— Тоже провалился? — спрашиваю я.
Зигзаг замирает и спрашивает:
— Я умер?
— Нет еще. Извини, что затащил сюда. Сейчас постараюсь вас всех вытолкнуть.
Упираюсь руками в два иероглифа и с силой нажимаю. Идут очень туго. Как будто я пытаюсь втолкнуть булыжник в землю.
Тут до меня доходит, что в любой момент там, на Земле может прийти Петр и разбудить меня. Начинаю выталкивать знаки активней. Вкручиваю их в почву. Конечно, приятного для них мало, но что делать? Жизнь дороже.
Петр отбрасывает руку Херувима и снова тянется разбудить неподвижного Аида. Херувим толкает упрямца в грудь, и тот падает на пол. Падает на пол и тут же пытается подняться. Но противник набрасывается на него и хватает за грудки.
— Какой же ты тупой! — шипит Херувим.
— Если ты его разбудишь, может случиться что угодно! Что угодно, понимаешь? Может быть, загнется он, а может кто-то еще. Ты! Ты можешь окочуриться! Нельзя, ты понимаешь, нельзя вытаскивать человека из сновидения!
— Пошел ты! — кричит Петр и бьет оппонента в грудь.
Херувим, споткнувшись о ноги спящего, падает на пол. Петр сразу же кидается к Аиду. Херувим встречает его ударом ноги в живот. Петр отлетает к стене и головой бьется о полку. Лампа на краю полки кренится на бок и срывается вниз. Срывается и падает на голову спящему Аиду.
Голос замолкает. Ромб Олега исчезает из поля зрения. Меня начинает штормить. Все быстрей и быстрей. Ориентация в пространстве давно потеряна. Ощущения похожи на те, что были во время тренировок на центрифуге. Бешеное головокружение. Кроме того, куда-то перемещаюсь. Очень похоже на то, что загадочный никто выталкивает меня наружу.
Всем корпусом ощущаю сопротивление планеты. Тяжелый груз песка надо мной. Тело скручивается в клубок. Суставы едва не выворачиваются. И вдруг все это прекращается. Я испаряюсь. Сознание разрывается на куски. Мысли покидают меня. Остается пустота. Пустота смерти.
— Идиоты! — Кричит Аид.
— Какого черта? Херувим, а ты куда смотрел? Я понимаю, этот болван не соображает, но ты то?
Херувим спокойно смотрит на взбешенного сожителя. Смотрит и ничего не отвечает. Так разгневанный шаман быстрее успокоится.
Аид отворачивается и подходит к окну. Долго наблюдает за игрой детей в песочнице, собачьей свадьбой, пьянчугой, цепляющейся за обшарпанную стену в попытке подняться.
— Я лечу на Тхукан, — говорит Аид.
— Каким же образом? — ехидничает Петр.
Аид в одно мгновение оказывается лицом к лицу с ним. Кажется, будто сейчас маг ударит виновника преждевременного пробуждения. Но Аид только вонзает в него пылающий гневом взор. Подобное испытание молчанием еще никто не выдерживал. Петр отворачивается от взгляда колдуна. Взгляда прожигающего душу насквозь. Ничего не сказав, Аид оставляет Петра в покое.
— Выметайтесь отсюда, — говорит он.
— Не мешайте мне.
Попасть на другую планету в теле сновидения легко. Но вот перенести туда физическое тело — дело мастера. Никогда этого не делал. Никогда не делал, но по-другому никак. Время пришло.
Я уже вижу перед собой мокрые пески Тхукана. Осталось притянуть тело оставшееся на Земле сюда.
Пытаюсь проснуться. Проснуться здесь, а не на Земле. Реальность порывается развалиться на части, но я удерживаю её в поле восприятия.
Взрыв. Тут же чувствую жаркий ветер в лицо и запах пыли. Легкие обжигает отравленным воздухом. Как же я мог забыть! Исследователи ходят по планете с фильтрами на лице. Задерживаю дыхание и сосредотачиваюсь на мысли о земном воздухе. Придется все же минимально изменить реальность. Но даже с земной атмосферой Тхукан должен остаться Тхуканом.
Становится холодней. Ветер прекращается. Выдыхаю и смело запускаю в легкие новую порцию воздуха. Нормального земного воздуха.
Внутренний компас подсказывает, где нужно искать утопших. В пылу забыл даже одеться. И сейчас иду, хлюпая босыми ногами по красной грязи. Красной грязи Тхукана, ставшей для меня символом несчастья.
Вот они черные пятна с красными иероглифами внутри. С трудом вырывая ступни из липкой жижи, подхожу к ним, чтобы попытаться выкопать хоть кого-нибудь. Остается несколько шагов до пятна с ломаной линией внутри. Почва под ногами разверзается и я лечу в глубины планеты. Тхукан, как подл ты оказался!
В попытке спастись представляю Землю. Но её образ от меня ускользает. Перед глазами лишь красные мазки на черном фоне. Глюк. Всего лишь глюк последних мгновений перед смертью. Глюк, вычерченный красным маркером жизни по черному полотну небытия.
Страница 2 из 2
