Фандом: Шерлок BBC. Там он и остановится, чтобы посмотреть, получится ли у него жить, как другие люди. Джон не собирался терять надежды, но слышал краем уха, что кое-кто искал контрабандистов для перевозки товара в Мексику — опасная работа, на которой вполне можно расстаться с жизнью. Переведено для конкурса переводов «Хрюкотали зелюки», номинация «Ночной клуб: только мужчины»
18 мин, 15 сек 11611
Стараясь ступать неслышно, он шел к Шерлоку по скрипящему полу и думал: как так получилось, что после всего виденного и пережитого он все еще так неуклюж и неловок? Он просунул ладонь между ног Шерлока, но тот взял его руку и потянул наверх, к своим волосам, вот только Джон был совершенно уверен, что так — неправильно. И зарываться пальцами в волосы Шерлока, которые казались на ощупь почти чистыми — неправильно. И нюхать его шею. И лизать ухо, чувствуя на языке вкус песка и соли. И скорее всего — почти наверняка — те мужчины в соседней палатке в шестьдесят третьем не целовались… хотя он мог просто неверно истолковать услышанное. Джон целовал Шерлока, сжимал его плечи, позволил подвести себя к кровати, которая ударила его под колени, и рухнул на нее, не пытаясь больше встать. Он послушно прижался спиной к дрогнувшей под его весом стенке, развел колени — и молча смотрел, как мужчина, который был по меньшей мере на ладонь его выше, садится на пятки между его раздвинутых ног, плюет себе на пальцы и прикасается к нему.
Иногда в бою он думал, что наконец-то чувствует себя живым и скоро умрет. Сейчас он вцепился в спинку кровати и не думал ни о чем. Он попытался перевернуться, потому что именно так делали это те, в палатке, но Шерлок схватил его за бедра и перевернул обратно, так что Джон видел, как тот держит его и придвигается все ближе и ближе — а потом ближе стало некуда. Он вспомнил, как заходящее солнце освещало Шерлока чуть раньше этим же вечером, и как все вокруг было красным, но потом Шерлок двинулся вперед, и стало больно, пришлось прикусить губу, а Шерлок двинулся снова — и вот он, капитан Джон Ватсон, через два года после войны, упирается раскрытыми ладонями в стену, чтобы не биться в нее головой, и кажется, что кровать вот-вот треснет под ними, из окна пахнет холодной пустыней, а руки Шерлока такие теплые… такие теплые… Это тепло везде, только не там, куда Шерлок вот прямо сейчас положил ладонь. Джон вдохнул пустынный воздух полной грудью и перестал думать. Шерлок смотрел на него, он смотрел в ответ сквозь полуопущенные ресницы, и скрипела старая кровать, и воздух пах свободой, и Джон совсем забыл, что рука, обхватившая член, может ощущаться вот так — а потом Шерлок так толкнул его в стену, что Джон чуть не закричал.
— Ты кричал, — сказал Шерлок чуть погодя, когда они наконец снова могли дышать.
— Ничего подобного, — ответил он, закрывая глаза. Шерлок вытер ему живот — судя по всему, его же рубашкой, — простыня под ним была влажной и липкой… Но Джон был на войне, так что какая разница? Соль смешалась с песком пустыни, сердце билось в груди и снова казалось живым, и Джон вспомнил, что он вроде как что-то искал — но никак не мог вспомнить, что. Шерлок скривил губы, отбрасывая рубаху в сторону, ухватился длинными пальцами за его колени и почти нежно свел их вместе. Джон дал ему уложить себя на кровать и глубоко вздохнул, когда Шерлок устроился рядом, прижимаясь голой грудью к его боку и положив голову ему на плечо. Нос оказался как раз в черных спутанных волосах.
— Вайоминг, — сказал Шерлок. — Я собирался отправиться туда. Говорят, там у них возникли сложности — ну, знаешь, убийства и все такое.
Джон промолчал. Он, наверное, останется в городе на пару ночей — или нет, завтра же уедет ко всем чертям, оседлает лошадь, как только Шерлок скроется за поворотом. И поскачет в пустыню, куда угодно подальше отсюда, чтобы найти себе проблем, которые были бы не то чтобы смертельно опасны, но близко к тому. Может, где-нибудь и отыщется подходящая петля, в которую можно будет засунуть голову. Он только надеялся, что его кобылка еще не совсем устала: он к ней привязался, будет жаль потерять единственного друга.
— Поехали вместе, — сказал Шерлок. — Думаю, ты мне там пригодишься.
— Хорошо, — ответил Джон.
В пустыне было тихо. Капитан Джон Ватсон оседлал лошадь, поставил ногу в стремя и скривился. Шерлок Холмс обернулся, чтобы взглянуть на него, и рассмеялся через плечо. Что-то началось. Джон понятия не имел, что именно, но, кажется, оно несло в себе опасность. Он проверил, на месте ли револьвер, развернул верную кобылку и поскакал вслед за Шерлоком прочь из города. Перед ними ветер поднимал пыль, и солнце окрашивало ее в красный — а позади город все уменьшался, пока не исчез в песке.
Иногда в бою он думал, что наконец-то чувствует себя живым и скоро умрет. Сейчас он вцепился в спинку кровати и не думал ни о чем. Он попытался перевернуться, потому что именно так делали это те, в палатке, но Шерлок схватил его за бедра и перевернул обратно, так что Джон видел, как тот держит его и придвигается все ближе и ближе — а потом ближе стало некуда. Он вспомнил, как заходящее солнце освещало Шерлока чуть раньше этим же вечером, и как все вокруг было красным, но потом Шерлок двинулся вперед, и стало больно, пришлось прикусить губу, а Шерлок двинулся снова — и вот он, капитан Джон Ватсон, через два года после войны, упирается раскрытыми ладонями в стену, чтобы не биться в нее головой, и кажется, что кровать вот-вот треснет под ними, из окна пахнет холодной пустыней, а руки Шерлока такие теплые… такие теплые… Это тепло везде, только не там, куда Шерлок вот прямо сейчас положил ладонь. Джон вдохнул пустынный воздух полной грудью и перестал думать. Шерлок смотрел на него, он смотрел в ответ сквозь полуопущенные ресницы, и скрипела старая кровать, и воздух пах свободой, и Джон совсем забыл, что рука, обхватившая член, может ощущаться вот так — а потом Шерлок так толкнул его в стену, что Джон чуть не закричал.
— Ты кричал, — сказал Шерлок чуть погодя, когда они наконец снова могли дышать.
— Ничего подобного, — ответил он, закрывая глаза. Шерлок вытер ему живот — судя по всему, его же рубашкой, — простыня под ним была влажной и липкой… Но Джон был на войне, так что какая разница? Соль смешалась с песком пустыни, сердце билось в груди и снова казалось живым, и Джон вспомнил, что он вроде как что-то искал — но никак не мог вспомнить, что. Шерлок скривил губы, отбрасывая рубаху в сторону, ухватился длинными пальцами за его колени и почти нежно свел их вместе. Джон дал ему уложить себя на кровать и глубоко вздохнул, когда Шерлок устроился рядом, прижимаясь голой грудью к его боку и положив голову ему на плечо. Нос оказался как раз в черных спутанных волосах.
— Вайоминг, — сказал Шерлок. — Я собирался отправиться туда. Говорят, там у них возникли сложности — ну, знаешь, убийства и все такое.
Джон промолчал. Он, наверное, останется в городе на пару ночей — или нет, завтра же уедет ко всем чертям, оседлает лошадь, как только Шерлок скроется за поворотом. И поскачет в пустыню, куда угодно подальше отсюда, чтобы найти себе проблем, которые были бы не то чтобы смертельно опасны, но близко к тому. Может, где-нибудь и отыщется подходящая петля, в которую можно будет засунуть голову. Он только надеялся, что его кобылка еще не совсем устала: он к ней привязался, будет жаль потерять единственного друга.
— Поехали вместе, — сказал Шерлок. — Думаю, ты мне там пригодишься.
— Хорошо, — ответил Джон.
В пустыне было тихо. Капитан Джон Ватсон оседлал лошадь, поставил ногу в стремя и скривился. Шерлок Холмс обернулся, чтобы взглянуть на него, и рассмеялся через плечо. Что-то началось. Джон понятия не имел, что именно, но, кажется, оно несло в себе опасность. Он проверил, на месте ли револьвер, развернул верную кобылку и поскакал вслед за Шерлоком прочь из города. Перед ними ветер поднимал пыль, и солнце окрашивало ее в красный — а позади город все уменьшался, пока не исчез в песке.
Страница 5 из 5
