Меня зовут Маргарет Лири. Мне десять лет, и я учусь в последнем классе начальной школы. У меня нет братьев и сестер, но есть прекрасные папа и мама, правда, они не могут уделять мне много внимания. Как бы то ни было, никто из нас даже не предполагал, что придется столкнуться с убитой женщиной. Или почти не предполагал. Когда живешь на улице, подобной нашей, и не подумаешь, что может произойти что-нибудь ужасное, скажем, перестрелка, убийство или погребение человека заживо, чуть ли не у вас в саду. А когда такое случается, просто не веришь. Продолжаешь как ни в чем не бывало намазывать масло на хлеб или же печь пирог.
15 мин, 46 сек 17643
Час проходил за часом. Темнело. Я думала о том, много ли воздуха осталось в ящике с погребенной женщиной. Нужно было поторопиться, иначе она задохнется. Наконец я подошла к последнему дому — к дому мистера Чарли Несбитта, нашего соседа. Я долго стучала в дверь и уже готова была отказаться от своей идеи и пойти домой, как вдруг дверь открылась. Вместо миссис Несбитт, или Хелен, как называл ее мой отец, показался сам Чарли, мистер Несбитт.
— О! — воскликнул он — Это ты, Маргарет?
— Да, — ответила я.
— Добрый вечер.
— Чем могу быть полезен?
— Я бы хотела поговорить с вашей женой, миссис Несбитт.
— О.
— Можно?
— Она пошла по магазинам.
— Я подожду, — сказала я и прошмыгнула в дом.
— Ну, ладно, — согласился он.
— Сегодня ужасно жарко, — произнесла я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя меня преследовала мысль о несчастной женщине, о том, как она задыхается в яме, а крик ее становится все слабее и слабее.
— Послушай — Чарли подошел ко мне.
— Я думаю, тебе не стоит ждать.
— Почему, мистер Несбитт?
— Видишь ли, сегодня моей жены не будет.
— Да?
— Она действительно пошла за покупками, но затем собиралась навестить свою мать. Вот так-то. А мать живет в Бристоле. Так что жена вернется через 2–3 дня, а возможно, и через неделю.
— Жаль.
— Почему?
— Мне необходимо было кое-что ей рассказать.
— Что именно?
— Я хотела сказать ей, что на пустыре захоронена женщина, которая все время кричит.
Мистер Несбитт уронил сигарету.
— У вас сигарета упала, мистер Несбитт.
— Да? Точно, — пробормотал он.
— Я расскажу Хелен твою историю, как только она вернется домой. Она ей понравится.
— Спасибо, но это живая женщина.
— Откуда ты знаешь?
— Я слышала ее.
— Да? Ты в этом уверена? А может быть, это корень мандрагоры?
— А что такое мандрагора?
— Ты должна знать. Мандрагора — своеобразное растение, издающее крики.
— Он старался казаться спокойным.
— Маргарет, а ты… э… рассказывала кому-нибудь об этом?
— Да. Многим людям.
Мистер Несбитт обжег палец спичкой.
— И они что-нибудь предприняли?
— Нет. Они не верят мне.
— Конечно, нет, — улыбнулся он.
— Это вполне естественно. Ты ведь только ребенок. Разве они обязаны тебя слушать?
— Я пойду и выкопаю ее.
— Постой.
— Я должна идти.
— Побудь со мной немного, — настаивал он.
— Благодарю, но я не могу. Он схватил меня за руку.
— Ты умеешь играть в карты? В рамми?
— Да.
Мистер Несбитт взял со стола колоду карт.
— Давай сыграем?
— Я должна идти копать.
— У тебя еще много времени. Может быть, моя жена скоро вернется. А ты ее немного подождешь.
— Вы думаете, она вернется?
— Конечно. Э… а тот голос… очень сильный?
— Он с каждым разом становится слабее.
Мистер Несбитт вздохнул и улыбнулся.
— Детские игры! Давай сыграем в рамми. Это значительно интереснее, чем кричащая женщина.
— Я должна идти. Уже поздно.
— Посиди немного. Тебе все равно нечего делать. Я понимала, к чему он стремится. Он пытался задержать меня в доме до тех пор, пока крики женщины окончательно не затихнут, и я уже не смогу ей ничем помочь.
— Моя жена вернется через 10 минут, — сказал он.
— Всего 10 минут. Подожди. Сиди, где сидишь. Мы играли в карты. Часы тикали. Солнце уже исчезло за горизонтом. Стало очень темно.
— Я должна идти, — наконец произнесла я.
— До свидания, Маргарет. До встречи.
Он отпускал меня, потому что был уверен, что жена его уже задохнулась. Дверь за мной захлопнулась. Я побежала на пустырь и спряталась в кустах. Что я могла сделать? Рассказать отцу с матерью? Но они не верили мне. Вызвать полицию? Но Чарли Несбитт скажет, что его жена уехала. Я побежала на то место, откуда раздавались крики. Но криков уже не было. Все кончилось. «Слишком поздно» — подумала я, легла и приложила ухо к земле. И вдруг я услышала звуки — такие слабые, что их едва было слышно. Женщина больше не кричала. Она пела. Что-то вроде:«Я любила тебя честно, я любила тебя всей душой». Это была печальная песня. Долгие часы под землей, должно быть, свели ее с ума. Она больше не кричала, не звала на помощь, она просто пела. Я прислушалась к песне. Затем быстро вскочила на ноги, пересекла пустырь, взбежала по ступенькам нашего дома и открыла входную дверь.
— Отец!
— Наконец-то! — закричал он.
— Отец, — повторила я.
— Ну, тебе попадет!
— Она больше не кричит.
— Хватит о ней говорить!
— Она поет.
— Что ты выдумываешь!
— Па, она там и скоро умрет, а ты не слушаешь. Она поет: «Я любила тебя честно, я любила тебя всей душой».
Отец побледнел, подошел ко мне и взял за руку.
— Что ты сказала?
— «Я любила тебя честно, я любила тебя всей душой» — вновь пропела я.
— Где ты слышала эту песню? — закричал он.
— На пустыре, только что.
— Но это же песня Хелен, та самая песня, которую она написала для меня много лет назад. Ты не могла знать ее! Никто ее не знал, кроме меня и Хелен. И я никогда никому не пел эту песню.
— Да, ты прав.
— О! — воскликнул он — Это ты, Маргарет?
— Да, — ответила я.
— Добрый вечер.
— Чем могу быть полезен?
— Я бы хотела поговорить с вашей женой, миссис Несбитт.
— О.
— Можно?
— Она пошла по магазинам.
— Я подожду, — сказала я и прошмыгнула в дом.
— Ну, ладно, — согласился он.
— Сегодня ужасно жарко, — произнесла я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя меня преследовала мысль о несчастной женщине, о том, как она задыхается в яме, а крик ее становится все слабее и слабее.
— Послушай — Чарли подошел ко мне.
— Я думаю, тебе не стоит ждать.
— Почему, мистер Несбитт?
— Видишь ли, сегодня моей жены не будет.
— Да?
— Она действительно пошла за покупками, но затем собиралась навестить свою мать. Вот так-то. А мать живет в Бристоле. Так что жена вернется через 2–3 дня, а возможно, и через неделю.
— Жаль.
— Почему?
— Мне необходимо было кое-что ей рассказать.
— Что именно?
— Я хотела сказать ей, что на пустыре захоронена женщина, которая все время кричит.
Мистер Несбитт уронил сигарету.
— У вас сигарета упала, мистер Несбитт.
— Да? Точно, — пробормотал он.
— Я расскажу Хелен твою историю, как только она вернется домой. Она ей понравится.
— Спасибо, но это живая женщина.
— Откуда ты знаешь?
— Я слышала ее.
— Да? Ты в этом уверена? А может быть, это корень мандрагоры?
— А что такое мандрагора?
— Ты должна знать. Мандрагора — своеобразное растение, издающее крики.
— Он старался казаться спокойным.
— Маргарет, а ты… э… рассказывала кому-нибудь об этом?
— Да. Многим людям.
Мистер Несбитт обжег палец спичкой.
— И они что-нибудь предприняли?
— Нет. Они не верят мне.
— Конечно, нет, — улыбнулся он.
— Это вполне естественно. Ты ведь только ребенок. Разве они обязаны тебя слушать?
— Я пойду и выкопаю ее.
— Постой.
— Я должна идти.
— Побудь со мной немного, — настаивал он.
— Благодарю, но я не могу. Он схватил меня за руку.
— Ты умеешь играть в карты? В рамми?
— Да.
Мистер Несбитт взял со стола колоду карт.
— Давай сыграем?
— Я должна идти копать.
— У тебя еще много времени. Может быть, моя жена скоро вернется. А ты ее немного подождешь.
— Вы думаете, она вернется?
— Конечно. Э… а тот голос… очень сильный?
— Он с каждым разом становится слабее.
Мистер Несбитт вздохнул и улыбнулся.
— Детские игры! Давай сыграем в рамми. Это значительно интереснее, чем кричащая женщина.
— Я должна идти. Уже поздно.
— Посиди немного. Тебе все равно нечего делать. Я понимала, к чему он стремится. Он пытался задержать меня в доме до тех пор, пока крики женщины окончательно не затихнут, и я уже не смогу ей ничем помочь.
— Моя жена вернется через 10 минут, — сказал он.
— Всего 10 минут. Подожди. Сиди, где сидишь. Мы играли в карты. Часы тикали. Солнце уже исчезло за горизонтом. Стало очень темно.
— Я должна идти, — наконец произнесла я.
— До свидания, Маргарет. До встречи.
Он отпускал меня, потому что был уверен, что жена его уже задохнулась. Дверь за мной захлопнулась. Я побежала на пустырь и спряталась в кустах. Что я могла сделать? Рассказать отцу с матерью? Но они не верили мне. Вызвать полицию? Но Чарли Несбитт скажет, что его жена уехала. Я побежала на то место, откуда раздавались крики. Но криков уже не было. Все кончилось. «Слишком поздно» — подумала я, легла и приложила ухо к земле. И вдруг я услышала звуки — такие слабые, что их едва было слышно. Женщина больше не кричала. Она пела. Что-то вроде:«Я любила тебя честно, я любила тебя всей душой». Это была печальная песня. Долгие часы под землей, должно быть, свели ее с ума. Она больше не кричала, не звала на помощь, она просто пела. Я прислушалась к песне. Затем быстро вскочила на ноги, пересекла пустырь, взбежала по ступенькам нашего дома и открыла входную дверь.
— Отец!
— Наконец-то! — закричал он.
— Отец, — повторила я.
— Ну, тебе попадет!
— Она больше не кричит.
— Хватит о ней говорить!
— Она поет.
— Что ты выдумываешь!
— Па, она там и скоро умрет, а ты не слушаешь. Она поет: «Я любила тебя честно, я любила тебя всей душой».
Отец побледнел, подошел ко мне и взял за руку.
— Что ты сказала?
— «Я любила тебя честно, я любила тебя всей душой» — вновь пропела я.
— Где ты слышала эту песню? — закричал он.
— На пустыре, только что.
— Но это же песня Хелен, та самая песня, которую она написала для меня много лет назад. Ты не могла знать ее! Никто ее не знал, кроме меня и Хелен. И я никогда никому не пел эту песню.
— Да, ты прав.
Страница 4 из 5
