Крокодил Генма и его друзья

Какудзу и Нагато переглянулись, осознавая размеры грядущей катастрофы. У Тоби был шаринган, он контролировал Ягуру, Мэй о том знает, и они послали Учиха на переговоры!

— Что же ты раньше молчал? — упрекнул его Какудзу.

— Я был занят, — Сасори продемонстрировал новую марионетку.

— Я отправлю сообщение Итачи, — сказал Нагато, сосредотачиваясь на технике.

Но Итачи даже слушать его не стал, заявил, что уже принял миссию и обязан её закончить, и вообще, глаза прижились, и ему уже намного лучше!

По дороге в Киригакуре

Большую часть дороги Итачи молчал. Генма, прекрасно знавший, кто такой Учиха Итачи, тоже молчал, пожевывая сенбон и прикидывая, успеет ли он им плюнуть Итачи в глаз, если что. По всему выходило, что не успеет. Обстановку разряжал только Чебураске, который носился по всему кораблю, пел песенку «Я был когда-то странным, Чебураске безымянным», разговаривал с Генмой, с матросами и пытался разговаривать с Итачи.

Как-то вечером Генма тихо рассказал ему историю Итачи.

— Бедняга, — посочувствовал Чебура. — Так у него совсем-совсем никого нет?

— Только младший брат, но Итачи нельзя появляться в Конохе, — честно ответил Генма.

— Это плохо, очень плохо, — вынес вердикт Чебураске, подумав. — Каждый должен быть кому-то нужен.

Генма лишь развел руками.

Киригакуре

Как ни странно, в Скрытый Туман они попали без проблем. Генма удивился, Итачи насторожился ещё сильнее, но разгадка была очень простой.

— Чебура! — воскликнула миловидная девушка.

— Хаку! — закричал Чебураске, и они обнялись.

— Спасибо, — сказал Момочи Забуза Чебуре, — ты был прав — путь дружбы привел нас всех к спасению.

— Ура-а! — закричал Чебура.

— Пятая Мизукаге Теруми Мэй готова принять вас, — сообщил Забуза Итачи и Генме, закидывая Кубикирибочо на плечо.

— Чебура, оставайся с Хаку, ладно? — попросил Генма.

О горячем нраве Мэй, владеющей двумя кеккей-генкай, он наслушался более чем достаточно.

— Нелегко им придется, — улыбнулась Хаку, глядя вслед Генме и Итачи, и обнимая Чебуру, тиская его за уши.

— Почему? — встревожился Чебураске. — Надо помочь моим друзьям!

— Эм-м-м, — замялась Хаку, — видишь ли, Чебура… наша новая Мизукаге — она женщина.

— Разве это плохо? Ты же женщина? И мой друг! Видишь, женщина — это не плохо!

— Нет-нет, — улыбнулась Хаку, — не в том дело. Она женщина и она одинока.

Тут Хаку на мгновение задумалась, что она тоже подходит под это определение: одинокая женщина. То, что Теруми Мэй больше не проявляла интереса к Забузе, не означало, что Момочи проявлял интерес к своей ученице Хаку.

— А вот это плохо, — согласился Чебура. — Каждый должен быть кому-то нужен. О, я придумал!

— Да?

За этим простым вопросом скрывалось больше, чем прозвучало. Чебураске помог Хаку и Забузе в момент нужды, направил на верный путь, так почему бы чуду не повториться?

— Учиха Итачи — мой друг и он очень одинок. Теруми Мэй — твой друг, и она очень одинока. Нам просто надо помочь своим друзьям, и тогда никто не будет одинок!

Хаку пару секунд моргала, а потом повалилась на землю с дружеским хохотом. Отсмеявшись, она поднялась и крепко обняла Чебуру, прошептав ему на ухо:

— Чебураске-кун, ты гений и самый лучший и добрый из всех зверей!

Ведь Хаку тоже дружила с Чебурой и была одинока… не совсем одинока, если так подумать, но главное, что помогая Итачи и Мэй, она могла помочь и самой себе!

— Ну, — немного смутился Чебураске.

— Теперь давай подумаем, как нам помочь нашим друзьям, — подмигнула Хаку.

После чего они сели на землю и придумали замечательный план.

Переговоры шли тяжело. Итачи никогда не был мастером говорить и сейчас цедил из себя слова по капле, в остальном ограничиваясь междометиями, цыками и хмыками. Генма, как младший (по силе), сидел в сторонке, задумчиво пожевывая сенбон и не вмешиваясь в переговоры.

Мэй было тяжело по другой причине: напротив нее сидел горячий, молодой и, главное, очень сильный шиноби. Но с шаринганом в глазах, тем самым шаринганом, которым контролировал Ягуру и сделал Туман кровавым. Долг Мизукаге и желания молодой (хотя и старше Итачи) и горячей женщины вступили в ожесточенную борьбу внутри Мэй.

— Оканегакуре? — переспросила она, желая выиграть время. — Никогда не слышала.

— Хн.

— И чего же вы хотите?

— Мост.

— Интересно, интересно, — Мэй подкрутила прядь рыжих волос, спадавших на лицо и закрывавших правый глаз. — Вы скрыты в деньгах и не можете построить мост?

— Хн.

И так оно продолжалось некоторое время. Следуя долгу Мизукаге, Мэй объявила, что в Тумане нет мастеров постройки мостов — мол, шиноби бегают по воде между островами, это развивает в них чакру и сродство к стихии Воды. Следуя желаниям одинокой женщины, Теруми сказала, что соберет информацию, и поэтому переговорщикам следует задержаться в Киригакуре.

Покидая резиденцию Мизукаге, на входе они опять столкнулись с Забузой и Хаку, на плече которой ехал довольный Чебураске. Перебравшись на плечо Генмы, он многозначительно кивнул Хаку, и та кивнула в ответ.

— Что это было? — тихо спросил немного озадаченный Генма.