Крокодил Генма и его друзья

— Не выходит, — немного озадаченно сообщил Казекаге. — Печати есть, а толку нет.

— Твои техники — врождённые! — крикнула Чиё. — Они на уровне инстинктов! Не думай! Делай!

Шея Казекаге внезапно вытянулась и удлинилась, а голова впилась в плечо марионетки Сасори. Раздался отвратительный скрежет и треск, Казекаге схватился за одну щеку, а Чиё за обе.

— Что это? — крикнула она.

— Марионетки взбунтовались, говорят, Казекаге ненастоящий! — крикнул Сасори, безумно хохоча.

— Когда я говорила о том, что надо быть гибче, я не думала, что ты настолько буквально меня поймешь!

— Бабуля, это не Четвёртый Казекаге, это мой бывший напарник — Орочимару, один из саннинов.

— Ох, внучек, — покачала головой Чиё, — вечно тебя заносило в дурные и неподходящие кампании!

— Так, кажется, я сломал зуб, — сообщил лже-Казекаге. — И я обещал Гааре поиграть с ним, так что я пошёл.

С этими словами он развернулся.

— А ну стоять! — синхронно взревели Сасори и Чиё, выпуская своих марионеток.

Орочимару оказался упрям, отказывался признавать, что он не Казекаге, и всё порывался поиграть с детьми и отправиться управлять деревней. На этом его и подловил Сасори, подговоривший Чиё и Гаару подыграть ему.

— Папа, я же стану Казекаге? — спросил Гаара.

— Разумеется, станешь! — заверил его Орочимару.

— Но я же не могу стать Казекаге, пока ты им являешься. А если ты умрешь, то не успеешь уже порадоваться, что я стал Казекаге! Можно, я прямо сейчас стану Казекаге? Хотя бы на день?

Дурацкая уловка, но, как ни странно, сработала. Даже более того, к Орочимару внезапно вернулась память. Но, к удивлению Сасори, никаких попыток бегства Орочимару не предпринимал, лишь попросил его освободить «по старой дружбе», упирая на то, что ему надо вернуться в Деревню Звука и заботиться о своих подчиненных.

— Мы не можем этого так оставить, — покачала головой Чиё. — И ты, внучек… спасибо, конечно, что помог нам поймать Орочимару, но ты всё ещё виновен в убийстве Третьего! Тебе нельзя находиться в Суне, у нас только-только наладились отношения с даймё… благодаря Орочимару, выдающему себя за Казекаге! Узнает кто, над нами будут смеяться все Деревни!

— Давайте посадим его в Кровавую Тюрьму, — предложил Сасори. — Я его сам туда отведу. По старой дружбе.

Тем временем в Ивагакуре

— С чего это ты сама пришла лечить меня, Цунаде? — грубовато спросил Ооноки.

Коротышка Цучикаге висел в воздухе, и глаза его, таким образом, находились на одном уровне с глазами Цунаде.

— Деньги очень нужны, — коротко ответила Цунаде.

— Это хорошо, мне тоже очень нужны деньги.

— Дедушка! — воскликнула Куроцучи. — Тебе нужно вылечить спину!

— Меня могут касаться только ирьёнины Ивагакуре или моя жена!

— Я помолвлена, — фыркнула Цунаде.

— Чакра чужого шиноби может касаться меня только в одном случае: в бою!

У Цунаде был такой вид, словно она сейчас схватит Цучикаге, поломает им все стены вокруг, а потом вылечит. И выставит двойной счет.

— Не надо сражаться, — вылез вперед Чебура. — Давайте лучше дружить!

— Ой, какой хорошенький, — Куроцучи потянула руки.

Ооноки громко откашлялся.

— Внучка, что я тебе говорил, насчёт прикосновений к чужим призывным животным? Сенжу Цунаде, ты готова стать шиноби Ивагакуре?

— Нет.

— Тогда разговор закончен.

Цучикаге развернулся и улетел, и Генма перекатил сенбон в другой уголок рта, приготовившись к тому, что им предстоит долгая дорога обратно.

— Постойте! Не уходите! — воскликнула Куроцучи, ероша шерстку на пузе Чебуры. — Дедушка очень болен, но никогда в этом не признается!

— Извини, но даже я не могу вылечить кого-то на расстоянии, — пожала плечами Цунаде.

— Не уходите, задержитесь, прошу вас, я заплачу вдвойне, только придумайте способ, как помочь дедушке!

— Помочь ему нетрудно, — проворчала Цунаде, — но для этого мне надо как следует помять ему спину.

— Все равно, задержитесь, хотя бы на пару дней!

— Что мы имеем? — рассуждала Цунаде вслух вечером. — Нужно вылечить Цучикаге, не прикасаясь к нему. У Нагато есть техники передачи чакры, но для этого вначале надо воткнуть в Ооноки трубку-приемник, на это он никогда не пойдет.

Генма открыл уже рот, чтобы предложить принять чужой облик, но тут же передумал и закрыл. Афишами с предстоящим показом фильма «Принцесса Фуун: Рассвет Надежды» была обклеена вся Ивагакуре, и хорошо еще, что Итачи там изобразили немного искаженным и без шарингана. Но все равно, говорить сейчас о Хенге, означало бы вызвать новую волну ревности в Шизуне.

— Горячий источник?— предложила Шизуне. — Напитать заранее воду чакрой?

— Вариант, — признала Цунаде.

Сделать пару снимков, продать Джирайе за хорошие деньги, машинально подумал Генма, и тут же замотал головой. Самоубийственными способами обогащения пусть сам Какудзу занимается, ну или Хидан, ему можно, он бессмертный.

— Крокодил прав, — сказала Цунаде, — не пойдет. Такой источник учует даже самый распоследний генин-сенсор из Травы (где-то вдалеке икнула Карин), не то, что Цучикаге.