Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
538 мин, 42 сек 2828
Пожалуй только Рюдигер никак не мог уснуть. Вообще-то для него это было совершенно нормальным, но первое время после сражения с оборотнем он чувствовал себя неважно и совсем как обычный человек засыпал, как только стемнеет. Когда солнце уже вовсю светило в небе, он с трудом выбирался из липкой паутины кошмаров. За все время его пребывания здесь еще не одна ночь не обошлась без тревожных, а иногда откровенно жутких видений.
В своих снах он бродил по темным подземельям с низкими потолками, ищя выход и с ужасом понимая, что его нет. Женская фигура в старинном наряде возникала ниоткуда и манила его за собой, он открывал тяжелые проржавевшие двери и натыкался на жуткую улыбку прикованного к стене скелета. С ужасом понимая, что выхода нет, и он останется навсегда в этих сырых и мрачных коридорах, он прислонялся спиной к пахнущей плесенью стене… и просыпался.
Рюдигер старался избавиться от неприятных ощущений с помощью горячей молитвы и никому об этом не рассказывал. Жаловаться на ночные кошмары словно перепуганной женщине было по его мнению недостойно барона фон Шлотерштайна.
Сейчас он думал о том, что проведя две недели в Лангдорфе, он так ничего и не узнал о таинственном кубке, хранителем которого оказывается была его семья. Похоже вдвоем с Римаром они ничего не смогут сделать. Но надо хотя бы взглянуть, что представляет из себя Управление Святой Инквизиции, неужели эта крепость настолько неприступна?
Вдруг он услышал чьи-то легкие шаги в глубине коридора, дверь приоткрылась… и ни кого. В темной комнате вдруг наступила странная тишина. Рюдигер замер, просто не в силах пошевелиться от внезапно навалившего на него страха, не дающего даже вздохнуть.
Однажды с ним уже было что-то подобное. В далеком детстве в Куличках, проснувшись глубокой ночью, также скованный непонятным ужасом, он увидел у своей кровати маленькое мохнатое существо размером чуть больше кошки. Строго взглянув на него большими блестящими глазами, нечто погрозило ему мохнатым пальцем и скрылось за печкой. На следующий день забежавшая к ним в поисках Лизы бабка Настя прислушалась к восторженному рассказу мальчишки и пояснила:
— Так тебе сам хозяин показался, домовой! Надо было не глазеть, а спрашивать!
— Что спрашивать? — хором спросили Рюг и Лиза, на минуту забыв о пирогах с печенкой.
— К худу или к добру? Хозяин так просто не показывается, — авторитетно заявила Настасья, а тетушка Крина согласно кивнула.
Заглянувший в дом из мастерской Иоганн недовольно нахмурился:
— Что вы парню голову забиваете, мало ли что во сне привидится!
— Домового уважать надобно, иначе обидится хозяин и перестанет помогать! — тетушка Крина слегка повысила голос, но бывший солдат только отмахнулся:
— Все это глупости, бабьи сказки!
Он вышел за дверь и тут же вернулся назад.
— Куда второй сапог подевался, ума не приложу. Ну если это проделки вашего дружка лопоухого, я его точно без хвоста оставлю!
— Да причем тут Васька? — возмутился Рюдигер, он был не совсем уверен в невиновности приятеля, но считал своим долгом отвести от него любые подозрения.
Крина, хитро улыбаясь, посмотрела на мужа:
— Ну теперь проси у домового прощения, сказать надо«Домовой, домовой, поиграй да отдай!» и найдет он твою пропажу.
Однако Иоганн не думал сдаваться:
— Ничего не поделаешь, схожу в чулан за новыми!
Настасья забыла о ждавших ее дома неотложных делах и присела на лавку у стены, с интересом ожидая, чем закончится эта история.
Резко хлопнула дверь, затем с треском откинулась крышка сундука, послышались приглушенные проклятия, затем из чулана появился Иоганн Кранц. В руках он держал совершенно новый, приятно пахнувший кожей и дегтем, сапог очень большого размера, но только один. Он растерянно посмотрел по сторонам:
— Не видно там ни черта, надо бы свечку зажечь!
— Полно притворяться, тебе как раз все прекрасно видно. Проси у домового прощения или ходи босиком!
— Любишь ты меня дураком выставить, — сердито буркнул бывший наемник, но тетушка Крина только вздохнула:
— Прости, хозяин, моего мужа неразумного. Дожил до седых волос, а не знает ни обычаев, ни вежливого обращения. Батюшка домовой, поиграй, да отдай, помоги найти потерю!
Рюдигер не утерпел и заглянул за дверь– оба сапога были на месте, пораженный, он молча поставил их перед крестным на деревянный пол. В чулане на дне сундука спокойно полеживал сапог из другой пары. Убедившись в могуществе домашнего духа, Рюдигер еще долго пытался еще раз увидеть его и задать заветный вопрос, но больше никто его по ночам не пугал.
Теперь также он испытывал непонятный страх, хотя ему давно уже было не восемь лет. Он хорошо видел в темноте, и в отличие от большинства людей мог точно сказать, что в двух шагах от кровати вовсе не притаилось ужасное чудовище, а всего лишь стоит небольшой столик красного дерева. Что на большом кресле вовсе не сидит жуткий монстр, а просто лежит небрежно сложенная одежда. Здесь все было также, как и при дневном свете, но страх и ощущение присутствия чего-то необъяснимого не покидали его.
В своих снах он бродил по темным подземельям с низкими потолками, ищя выход и с ужасом понимая, что его нет. Женская фигура в старинном наряде возникала ниоткуда и манила его за собой, он открывал тяжелые проржавевшие двери и натыкался на жуткую улыбку прикованного к стене скелета. С ужасом понимая, что выхода нет, и он останется навсегда в этих сырых и мрачных коридорах, он прислонялся спиной к пахнущей плесенью стене… и просыпался.
Рюдигер старался избавиться от неприятных ощущений с помощью горячей молитвы и никому об этом не рассказывал. Жаловаться на ночные кошмары словно перепуганной женщине было по его мнению недостойно барона фон Шлотерштайна.
Сейчас он думал о том, что проведя две недели в Лангдорфе, он так ничего и не узнал о таинственном кубке, хранителем которого оказывается была его семья. Похоже вдвоем с Римаром они ничего не смогут сделать. Но надо хотя бы взглянуть, что представляет из себя Управление Святой Инквизиции, неужели эта крепость настолько неприступна?
Вдруг он услышал чьи-то легкие шаги в глубине коридора, дверь приоткрылась… и ни кого. В темной комнате вдруг наступила странная тишина. Рюдигер замер, просто не в силах пошевелиться от внезапно навалившего на него страха, не дающего даже вздохнуть.
Однажды с ним уже было что-то подобное. В далеком детстве в Куличках, проснувшись глубокой ночью, также скованный непонятным ужасом, он увидел у своей кровати маленькое мохнатое существо размером чуть больше кошки. Строго взглянув на него большими блестящими глазами, нечто погрозило ему мохнатым пальцем и скрылось за печкой. На следующий день забежавшая к ним в поисках Лизы бабка Настя прислушалась к восторженному рассказу мальчишки и пояснила:
— Так тебе сам хозяин показался, домовой! Надо было не глазеть, а спрашивать!
— Что спрашивать? — хором спросили Рюг и Лиза, на минуту забыв о пирогах с печенкой.
— К худу или к добру? Хозяин так просто не показывается, — авторитетно заявила Настасья, а тетушка Крина согласно кивнула.
Заглянувший в дом из мастерской Иоганн недовольно нахмурился:
— Что вы парню голову забиваете, мало ли что во сне привидится!
— Домового уважать надобно, иначе обидится хозяин и перестанет помогать! — тетушка Крина слегка повысила голос, но бывший солдат только отмахнулся:
— Все это глупости, бабьи сказки!
Он вышел за дверь и тут же вернулся назад.
— Куда второй сапог подевался, ума не приложу. Ну если это проделки вашего дружка лопоухого, я его точно без хвоста оставлю!
— Да причем тут Васька? — возмутился Рюдигер, он был не совсем уверен в невиновности приятеля, но считал своим долгом отвести от него любые подозрения.
Крина, хитро улыбаясь, посмотрела на мужа:
— Ну теперь проси у домового прощения, сказать надо«Домовой, домовой, поиграй да отдай!» и найдет он твою пропажу.
Однако Иоганн не думал сдаваться:
— Ничего не поделаешь, схожу в чулан за новыми!
Настасья забыла о ждавших ее дома неотложных делах и присела на лавку у стены, с интересом ожидая, чем закончится эта история.
Резко хлопнула дверь, затем с треском откинулась крышка сундука, послышались приглушенные проклятия, затем из чулана появился Иоганн Кранц. В руках он держал совершенно новый, приятно пахнувший кожей и дегтем, сапог очень большого размера, но только один. Он растерянно посмотрел по сторонам:
— Не видно там ни черта, надо бы свечку зажечь!
— Полно притворяться, тебе как раз все прекрасно видно. Проси у домового прощения или ходи босиком!
— Любишь ты меня дураком выставить, — сердито буркнул бывший наемник, но тетушка Крина только вздохнула:
— Прости, хозяин, моего мужа неразумного. Дожил до седых волос, а не знает ни обычаев, ни вежливого обращения. Батюшка домовой, поиграй, да отдай, помоги найти потерю!
Рюдигер не утерпел и заглянул за дверь– оба сапога были на месте, пораженный, он молча поставил их перед крестным на деревянный пол. В чулане на дне сундука спокойно полеживал сапог из другой пары. Убедившись в могуществе домашнего духа, Рюдигер еще долго пытался еще раз увидеть его и задать заветный вопрос, но больше никто его по ночам не пугал.
Теперь также он испытывал непонятный страх, хотя ему давно уже было не восемь лет. Он хорошо видел в темноте, и в отличие от большинства людей мог точно сказать, что в двух шагах от кровати вовсе не притаилось ужасное чудовище, а всего лишь стоит небольшой столик красного дерева. Что на большом кресле вовсе не сидит жуткий монстр, а просто лежит небрежно сложенная одежда. Здесь все было также, как и при дневном свете, но страх и ощущение присутствия чего-то необъяснимого не покидали его.
Страница 84 из 147
