Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
538 мин, 42 сек 2825
Вдруг он почувствовал, как на кровать рядом с ним опустилось что-то тяжелое. Из сгустившегося белого тумана вдруг образовалась тонкая женская фигура. Призрачная девушка горько плакала, закрыв лицо руками, худенькие плечи вздрагивали. В комнате заметно похолодало и запахло затхлой сыростью, словно в подвале. Рюдигер всегда был уверен, что привидения невесомые бестелесные создания, но обиженный призрак уселся ему прямо на ноги. Рюгу показалось, что на него опустили тяжелую каменную плиту.
Некоторое время он мужественно терпел это неудобство, не решаясь потревожить горько рыдающую девицу, но в конце концов не выдержал и осторожно кашлянул. Призрак еще раз судорожно всхлипнул и, отняв руки от лица, повернулся к нему. Взглянув поближе на непонятное создание, Рюдигер почуствовал ужас и одновременно подступающую к горлу тошноту.
На когда-то миловидном девичьем лице совершенно не было носа, только жуткая дырка, по краям которой белели кости, губ также не было, существо жутко скалилось голыми зубами. Похоже, над лицом бедняжки потрудились крысы. Из черных блестящих лишенных зрачков глаз на него посмотрела сама тьма, и он поспешил отвести взгляд. Тонкие руки, покрытые трупными пятнами, вдруг протянулись к его горлу и с силой сдавили его. Сбросив охватившее его оцепенение, Рюдигер принялся отдирать от своей шеи ледяные пальцы, в сердцах воскликнув:
— Да что ты ко мне пристала, не я же тебя уморил!
Призрак удивленно уставился на острые клыки, слегка покачав темноволосой головой, и разжал руки. Вдруг дверь снова тихонько скрипнула, в комнату кто-то зашел, мертвая девица моментально превратилась в белесый туман, который растаял в темноте.
Рюдигер с облегчением перекрестился и. еле сдержался, чтобы не заорать во весь голос. На его кровать вместо рассерженного призрака осторожно присела еще одна, на этот раз совершенно живая и, кажется, не на шутку взволнованная женщина. Он с удивлением узнал в ней Оливию фон Мерингер. На юной хозяйке замка была легкая ночная рубашка из белого шелка с глубоким вырезом, открывающим красивую грудь. На смуглые плечи был накинут сверху тонкий пеньюар. Черные блестящие волосы, ничем не собранные, рассыпались по плечам. Вокруг нее разносился легкий аромат восточных благовоний, смешанный с нежным запахом сирени.
Еще не опомнившийся от первого посещения, Рюдигер осторожно коснулся ее руки, чтобы убедится, что перед ним действительно существо из плоти и крови. Она была настолько горячей, что легкое прикосновение оставило ощущение ожога.
— Это действительно вы, слава Богу, — он вздохнул с облегчением, но тут удивленно поинтересовался, — но что вы здесь делаете в такое время?
Вместо ответа женщина вдруг нагнулась и быстро коснулась его губ своими, горячо зашептав:
— Я больше не могу так, ты заставляешь забыть меня о всех приличиях.
Выпрямившись, она изящным движением скинула с точеных плеч пеньюар, открывая прекрасное, скрытое лишь тонким шелком ночной рубашки, тело. Рюдигер вдруг подумал, что кажется совершенно напрасно считал ее неразумным ребенком. Перед ним была взрослая уверенная женщина, которая прекрасно сознавала всю силу своей опасной красоты. Нежные ловкие пальцы стянули одеяло и заскользили по его коже, она прижалась к нему всем телом, заставляя вспомнить о том, что он молодой и здоровый мужчина, а вовсе не послушник в монастыре. Испуганный таким странным поведением, он поспешил отодвинуться на безопасное расстояние.
— Пожалуйста перестаньте, вы не должны… — он укоризненно покачал головой, старательно избегая смотреть в глубокий вырез ее открытого наряда.
Она смело выдержала его удивленный взгляд и с нежностью провела ладонью по черным непослушным волосам. Он резко и даже грубо отстранился. Прикосновения чужих рук, чужой запах, который он улавливал даже среди восточных ароматов, раздражали, оставляя ощущение обмана.
Что бы он только не отдал сейчас за то, что бы нежные и сильные руки любимой сняли усталось и тревогу, подарили уверенность и силу, но она так далеко. Пройдет еще немало дней, прежде чем он обнимет свою жену, но вся его нежность и страсть принадлежат только ей, и никому другому. Рюдигер глубоко вздохнул, как будто вынырнул из глубокого омута. Вежливо, но решительно он подтолкнул красавицу к выходу:
— Я думаю, вы должны вернуться к себе. То, что вы ошиблись комнатой, останется между нами.
— Неужели я настолько неприятна тебе? — обиженно поинтересовалась она. Он постарался ответить как можно мягче:
— Вы прекрасны и достойны всего самого лучшего, надо только чуть-чуть подождать… Я просто подвернулся вам под горячую руку.
Услышав его слова, она вся поникла, разом утратив всю свою смелость, и превратилась из роковой соблазнительницы в растерянную девчонку. В темных глазах заблестели слезы, губы задрожали. Рюдигеру было искренне жаль, что это из-за него ей так больно.
— Послушайте, не надо плакать…
— Только не смей меня жалеть!
Она резко вскочила, скомкав тонкий пеньюар и стрелой вылетела вон из комнаты.
Некоторое время он мужественно терпел это неудобство, не решаясь потревожить горько рыдающую девицу, но в конце концов не выдержал и осторожно кашлянул. Призрак еще раз судорожно всхлипнул и, отняв руки от лица, повернулся к нему. Взглянув поближе на непонятное создание, Рюдигер почуствовал ужас и одновременно подступающую к горлу тошноту.
На когда-то миловидном девичьем лице совершенно не было носа, только жуткая дырка, по краям которой белели кости, губ также не было, существо жутко скалилось голыми зубами. Похоже, над лицом бедняжки потрудились крысы. Из черных блестящих лишенных зрачков глаз на него посмотрела сама тьма, и он поспешил отвести взгляд. Тонкие руки, покрытые трупными пятнами, вдруг протянулись к его горлу и с силой сдавили его. Сбросив охватившее его оцепенение, Рюдигер принялся отдирать от своей шеи ледяные пальцы, в сердцах воскликнув:
— Да что ты ко мне пристала, не я же тебя уморил!
Призрак удивленно уставился на острые клыки, слегка покачав темноволосой головой, и разжал руки. Вдруг дверь снова тихонько скрипнула, в комнату кто-то зашел, мертвая девица моментально превратилась в белесый туман, который растаял в темноте.
Рюдигер с облегчением перекрестился и. еле сдержался, чтобы не заорать во весь голос. На его кровать вместо рассерженного призрака осторожно присела еще одна, на этот раз совершенно живая и, кажется, не на шутку взволнованная женщина. Он с удивлением узнал в ней Оливию фон Мерингер. На юной хозяйке замка была легкая ночная рубашка из белого шелка с глубоким вырезом, открывающим красивую грудь. На смуглые плечи был накинут сверху тонкий пеньюар. Черные блестящие волосы, ничем не собранные, рассыпались по плечам. Вокруг нее разносился легкий аромат восточных благовоний, смешанный с нежным запахом сирени.
Еще не опомнившийся от первого посещения, Рюдигер осторожно коснулся ее руки, чтобы убедится, что перед ним действительно существо из плоти и крови. Она была настолько горячей, что легкое прикосновение оставило ощущение ожога.
— Это действительно вы, слава Богу, — он вздохнул с облегчением, но тут удивленно поинтересовался, — но что вы здесь делаете в такое время?
Вместо ответа женщина вдруг нагнулась и быстро коснулась его губ своими, горячо зашептав:
— Я больше не могу так, ты заставляешь забыть меня о всех приличиях.
Выпрямившись, она изящным движением скинула с точеных плеч пеньюар, открывая прекрасное, скрытое лишь тонким шелком ночной рубашки, тело. Рюдигер вдруг подумал, что кажется совершенно напрасно считал ее неразумным ребенком. Перед ним была взрослая уверенная женщина, которая прекрасно сознавала всю силу своей опасной красоты. Нежные ловкие пальцы стянули одеяло и заскользили по его коже, она прижалась к нему всем телом, заставляя вспомнить о том, что он молодой и здоровый мужчина, а вовсе не послушник в монастыре. Испуганный таким странным поведением, он поспешил отодвинуться на безопасное расстояние.
— Пожалуйста перестаньте, вы не должны… — он укоризненно покачал головой, старательно избегая смотреть в глубокий вырез ее открытого наряда.
Она смело выдержала его удивленный взгляд и с нежностью провела ладонью по черным непослушным волосам. Он резко и даже грубо отстранился. Прикосновения чужих рук, чужой запах, который он улавливал даже среди восточных ароматов, раздражали, оставляя ощущение обмана.
Что бы он только не отдал сейчас за то, что бы нежные и сильные руки любимой сняли усталось и тревогу, подарили уверенность и силу, но она так далеко. Пройдет еще немало дней, прежде чем он обнимет свою жену, но вся его нежность и страсть принадлежат только ей, и никому другому. Рюдигер глубоко вздохнул, как будто вынырнул из глубокого омута. Вежливо, но решительно он подтолкнул красавицу к выходу:
— Я думаю, вы должны вернуться к себе. То, что вы ошиблись комнатой, останется между нами.
— Неужели я настолько неприятна тебе? — обиженно поинтересовалась она. Он постарался ответить как можно мягче:
— Вы прекрасны и достойны всего самого лучшего, надо только чуть-чуть подождать… Я просто подвернулся вам под горячую руку.
Услышав его слова, она вся поникла, разом утратив всю свою смелость, и превратилась из роковой соблазнительницы в растерянную девчонку. В темных глазах заблестели слезы, губы задрожали. Рюдигеру было искренне жаль, что это из-за него ей так больно.
— Послушайте, не надо плакать…
— Только не смей меня жалеть!
Она резко вскочила, скомкав тонкий пеньюар и стрелой вылетела вон из комнаты.
Страница 85 из 147
