Кровавая дорога

Но как бы там ни было, он ничего не желал знать об этих тупых бабах, больше всего он любил колесить по безлюдным дорогам, предаваясь приятным воспоминаниям о своей довольно нескучной жизни, а чаще просто рассуждал на разные животрепещущие темы. Это неплохо расслабляет, помогает позабыть многие проблемы, связанные с домом, с работой. А внезапно нагрянувшая гроза оказала на него несколько успокаивающее воздействие; земля погрузилась во мрак, а его душа воспарила духом и пришла в состояние, близкое к блаженству.

Он вырулил вправо, миновав указательный знак, распознать который не удалось из-за дождя, да и стоит ли обращать внимание на эти дотошные знаки, когда на улице даже бездомной собаки не встретишь. И зачем вообще ставить дорожный знак в этой глуши, где гаишника днём с огнём не сыщешь? Наверное, кому-то это надо, раз его выставили здесь.

До ближайшей деревни осталось около пятнадцати километров — рукой подать, а значит, совсем скоро он завалится в тамошнюю забегаловку и пропустит пару кружек холодного пива. Что может быть приятнее, почувствовать, как этот божественный напиток растекается по твоему желудку? У водителя побежали слюнки. Хозяин той забегаловки, Эдик — мужик что надо! Порой случалось, что денег не было на пиво, и тот поил его пивом в долг, а иной раз даже угощал за счёт заведения. Единственный кого он не жаловал в том местечке так это собаку Эдика, которая однажды чуть не ухватила его за мягкое место. Представляете, какая тварь! Ни с того, ни с сего накинулась и принялась лаять, рычать. И если бы не его лояльные отношения с хозяином заведения, он бы взял своё ружьё и прострелил ей башку, чтобы её тупые мозги растеклись по паркету.

Естественно тогда он не подал даже виду, что испугался той псины, но страх готов был вот-вот вырваться наружу и диктовать ему свои условия, которые постыдили бы его в глазах людей, находившихся в тот момент в этом баре. Но он, взяв себя в руки, вовремя запретил страху командовать собой.

И вот сегодня ему опять предстояло встретиться с той блохастой тварью, ведь она до сих пор жива, стало быть, новой встречи с ней не избежать.

Эдик, конечно же, извинился за свою Найду, но сам водитель еще не поставил в этом деле окончательную точку: если удастся, сегодня он накормит ее крысиным ядом, который хранился так долго на чердаке его дома, чтобы однажды послужить должным образом. А в остальном, к Эдику у него не было претензий, и если не принимать во внимание тот факт, что этот человек был немного странным и говорил порой немыслимые вещи, он попадал в категорию настоящих мужиков. Их последний разговор, который почему-то прочно засел в его голове, как раз был из разряда необычных.

— Слышал, что скоро ожидается сезон дождей, сопровождаемый грозами, — сказал Эдик, решив завязать с ним разговор.

Эдуард обратился к нему, когда он допивал кружку холодного пива. Пришлось ответить, хотя внутри у него до сих пор все кипело от злости по вине той омерзительной собаки. Но халявное пиво, предложенное Эдиком в качестве возмещения морального потрясения, которое только что он испытал, заметно смягчило это обстоятельство. По крайней мере, он не хотел ссориться из-за этого с Эдиком, владельцем бара.

— Не люблю жару, — ответил посетитель пивнушки, стараясь отвечать по существу и не быть многословным.

— Поговаривают, что именно в такие дни в этих местах творится всякая чертовщина.

— И ты этому веришь? — осушив кружку до дна, спросил он.

Эдик будто не услышал слов посетителя и продолжил:

— Говорят что мертвые, заслышав гром, поднимаются из своих могил.

— Меня это не интересует, — оборвал его на полуслове посетитель и собрался уходить.

— Как-нибудь загляну.

Дверь за мужчиной захлопнулась, и Эдик налил себе стакан виски. Из-за стойки выглядывала наказанная за проступок Найда, теперь она долго будет ходить с поникшей головой.

II.

Дождь не прекращался ни на минуту, будто снова начались дни Ноя, когда его Ковчег был уже построен, а Бог послал на землю ливень, который не прекращался длительное время.

За пеленой дождя водитель сумел разглядеть очертания человека. Он решил, что надо остановиться и взять попутчика, хотя обычно ему нравилось ездить одному и в тишине приводить в порядок свои сокровенные мысли, с которыми ему никогда и ни с кем не приходилось делиться.

На дороге стояла неприглядная женщина лет сорока пяти или около того. Она держала руки высоко над головой, прикрываясь полиэтиленовым пакетом.

«От такого дождя — пакетом! Да она, видать, рехнулась» — подумал водитель Москвича. Остановив машину, он рукой дотянулся до дверной ручки со стороны пассажира и открыл её. Промокшая до нитки, женщина уселась в мягкое кресло рядом с ним и достала из своего пакета полотенце, на удивление оказавшееся абсолютно сухим.

— Как хорошо, что вы меня подобрали! — призналась женщина, вытирая сиреневым полотенцем свои кудрявые, мокрые волосы.

— Вот угораздило меня попасть под дождь!

Машина тронулась с места и поехала в прежнем направлении.