— Остановись, Ника! Сколько ещё нужно смертей для того, чтобы ты успокоилась?
374 мин, 43 сек 4840
— Пёс Бэк? Нет, вряд ли. Мне больше по нраву другой отрывок, если тебе угодно послушать: «Джон Торнтон мало расспрашивал о людях и о природе. Он был не из трусливого десятка. Со щепоткой соли и с ружьём за плечами он мог забраться в любую даль и глушь и чувствовал себя там превосходно. Точно индеец, он никогда не спешил и добывал себе ежедневно пропитание охотой; а когда дичи не попадалось, он так же, как индеец, продолжал своё путешествие дальше, в твердой уверенности, что, рано или поздно, набредёт на дичь. И в этом великом путешествии главную пищу составляла убиваемая по дороге дичь, главный груз на санях — вооружение и необходимые инструменты, а времени было сколько угодно, до бесконечности.» Я предпочитаю охотиться, как Джон Торнтон. Только моя дичь немного отличается.
— Хм… Ты себя обманываешь, — хмыкнул демон, — Что же, тебе по нраву кончить жизнь на дне пруда, как Торнтон?
— Нет, но и песнь волчьей стаи не самый любимый из моих мотивов. Жизнь «маленькой леди» закончилась давно, в мой четырнадцатый день рождения. Снаряжение одинокого стрелка теперь стало моей ношей.
— Боюсь, она тебе натирает. Так сильно, что в кровоточащих ссадинах мелькает оголённая кость. Нет, детка, всё-таки ты бедный пёсик Бэк. И бьюсь об заклад, ты каждую ночь воешь по своей утраченной наивности, «о тех временах, когда мир был юн».
— Чёрт тебя дери, давай закончим этот идиотский обмен метафорами, у нас не литературный вечер! Мне плевать. Я та, кем являюсь. Самое главное, что у меня есть силы и то, где их можно с пользой применить. Остальное не в счёт.
— Одинокий волк? Да… А как же чувства, детка?
— Ты демон или хиппи-проповедник? Сделай одолжение, заткнись.
— Я чувствую твою боль… Позволь мне забрать её?
— Повторяю в тысячный раз, не смей рыться в моих эмоциях! Это только моё. Ты нравился мне больше, когда был просто беспринципным сластолюбцем, мучающим людей. А теперь хочется убить тебя просто за то, что ты своими словами проворачиваешь лезвия в моих глазницах.
— Вот уж во истину, правда глаза колет. Х-хах, милая, у тебя убийственное чувство юмора. Тебе самой не удивительно то, как легко и просто быть искренней рядом со мной?
— Меня от этого воротит…
— А всё потому, что не смотря на твою иронию, ты подсознательно чувствуешь наше родство. Мы с тобой схожи настолько, что ты пока даже не в силах этого осознать и принять.
— Мы с тобой? Не мели чушь, демон. Это примитивный архетип «мы» и«они», «свои» и«чужие» — неужели ты считаешь, что подобными дешёвыми приёмами можно склонить меня на свою сторону? Хочу тебе напомнить, что <i> благодаря</i> демонам, к числу которых ты принадлежишь, я лишилась семьи, лучшего друга и части самой себя. Лучшей части. Так что нет никаких«мы». Есть только я и ты. Ты — чужой.
Он стоял напротив, очень близко, да ещё и весь этот разговор, откровенность… Не стану же я лгать самой себе?! Да, он обладает необъяснимой способностью пробуждать мою эмоциональность. Если спросить меня, чего я боюсь больше — эмоций или разъярённой орды кровожадных демонов, то первый вариант наберёт максимум по шкале страха. В моём случае за страхом следуют ярость и агрессия, что увеличивает вероятность следующего исхода: я плюю на самоконтроль и убиваю Эроса, губя таким образом толпу связанных с ним людей. Нельзя допускать этого, но что я могу сделать? Знаю лишь одно — эмоции причиняют мне боль, заставляют справляться с ними единственным известным мне способом: стань ещё сильнее и уничтожь то, что пугает тебя. Странное выражение на лице демона, серьёзный, лишённый налёта и шелухи притворства взгляд, рука, тянущаяся к моей, а в глазах затаились слова, готовые вот-вот прозвучать и, кажется, грозящие раздавить меня своим весом — всё это мне совсем не нравится. Натянутая, как струна, я приготовилась сорваться, но его рука так и не завершила своего движения. Любопытная метаморфоза, будто кадры показывают в ускоренном темпе, только ты при этом стоишь неподвижно, а демон на глазах переключается в режим «дьявольский обольститель 2.0». Я задержала дыхание и следующий мой вздох был очень похож на вздох облегчения.
— Ладно. А как насчёт бурного, ни к чему не обязывающего секса? — Сказал он, растягивая губы в привычной улыбке, горячей, но не согревающей — как раз то, что надо.
— Только через мой труп. Как у тебя обстоят дела с некрофилией? Надеюсь, не очень. — Опасный момент миновал и я снова почувствовала себя почти в своей тарелке.
— Мм, знаешь, и правда не очень. Но! Ради тебя…
— Фу, какая гадость.
— Как знаешь. Не хочешь меня — есть ещё множество вариантов…
— Я хотел… — Начал было Златан, но так и замер в дверях, осёкшись на полуслове.
— Возьми его.
— Что?!
— Ты рвалась его «спасти». Пожалуйста, я дам тебе такой шанс. Возьми его к себе.
Я отказываюсь верить своим ушам. Матерь божья, вот это я и называю «полная ж*».
***
Какое-то время я просто стояла и молча таращила глаза на демона, пытаясь обнаружить признаки того, что всё это очередная подначка, шутка. Идиотская шутка.
— Хм… Ты себя обманываешь, — хмыкнул демон, — Что же, тебе по нраву кончить жизнь на дне пруда, как Торнтон?
— Нет, но и песнь волчьей стаи не самый любимый из моих мотивов. Жизнь «маленькой леди» закончилась давно, в мой четырнадцатый день рождения. Снаряжение одинокого стрелка теперь стало моей ношей.
— Боюсь, она тебе натирает. Так сильно, что в кровоточащих ссадинах мелькает оголённая кость. Нет, детка, всё-таки ты бедный пёсик Бэк. И бьюсь об заклад, ты каждую ночь воешь по своей утраченной наивности, «о тех временах, когда мир был юн».
— Чёрт тебя дери, давай закончим этот идиотский обмен метафорами, у нас не литературный вечер! Мне плевать. Я та, кем являюсь. Самое главное, что у меня есть силы и то, где их можно с пользой применить. Остальное не в счёт.
— Одинокий волк? Да… А как же чувства, детка?
— Ты демон или хиппи-проповедник? Сделай одолжение, заткнись.
— Я чувствую твою боль… Позволь мне забрать её?
— Повторяю в тысячный раз, не смей рыться в моих эмоциях! Это только моё. Ты нравился мне больше, когда был просто беспринципным сластолюбцем, мучающим людей. А теперь хочется убить тебя просто за то, что ты своими словами проворачиваешь лезвия в моих глазницах.
— Вот уж во истину, правда глаза колет. Х-хах, милая, у тебя убийственное чувство юмора. Тебе самой не удивительно то, как легко и просто быть искренней рядом со мной?
— Меня от этого воротит…
— А всё потому, что не смотря на твою иронию, ты подсознательно чувствуешь наше родство. Мы с тобой схожи настолько, что ты пока даже не в силах этого осознать и принять.
— Мы с тобой? Не мели чушь, демон. Это примитивный архетип «мы» и«они», «свои» и«чужие» — неужели ты считаешь, что подобными дешёвыми приёмами можно склонить меня на свою сторону? Хочу тебе напомнить, что <i> благодаря</i> демонам, к числу которых ты принадлежишь, я лишилась семьи, лучшего друга и части самой себя. Лучшей части. Так что нет никаких«мы». Есть только я и ты. Ты — чужой.
Он стоял напротив, очень близко, да ещё и весь этот разговор, откровенность… Не стану же я лгать самой себе?! Да, он обладает необъяснимой способностью пробуждать мою эмоциональность. Если спросить меня, чего я боюсь больше — эмоций или разъярённой орды кровожадных демонов, то первый вариант наберёт максимум по шкале страха. В моём случае за страхом следуют ярость и агрессия, что увеличивает вероятность следующего исхода: я плюю на самоконтроль и убиваю Эроса, губя таким образом толпу связанных с ним людей. Нельзя допускать этого, но что я могу сделать? Знаю лишь одно — эмоции причиняют мне боль, заставляют справляться с ними единственным известным мне способом: стань ещё сильнее и уничтожь то, что пугает тебя. Странное выражение на лице демона, серьёзный, лишённый налёта и шелухи притворства взгляд, рука, тянущаяся к моей, а в глазах затаились слова, готовые вот-вот прозвучать и, кажется, грозящие раздавить меня своим весом — всё это мне совсем не нравится. Натянутая, как струна, я приготовилась сорваться, но его рука так и не завершила своего движения. Любопытная метаморфоза, будто кадры показывают в ускоренном темпе, только ты при этом стоишь неподвижно, а демон на глазах переключается в режим «дьявольский обольститель 2.0». Я задержала дыхание и следующий мой вздох был очень похож на вздох облегчения.
— Ладно. А как насчёт бурного, ни к чему не обязывающего секса? — Сказал он, растягивая губы в привычной улыбке, горячей, но не согревающей — как раз то, что надо.
— Только через мой труп. Как у тебя обстоят дела с некрофилией? Надеюсь, не очень. — Опасный момент миновал и я снова почувствовала себя почти в своей тарелке.
— Мм, знаешь, и правда не очень. Но! Ради тебя…
— Фу, какая гадость.
— Как знаешь. Не хочешь меня — есть ещё множество вариантов…
— Я хотел… — Начал было Златан, но так и замер в дверях, осёкшись на полуслове.
— Возьми его.
— Что?!
— Ты рвалась его «спасти». Пожалуйста, я дам тебе такой шанс. Возьми его к себе.
Я отказываюсь верить своим ушам. Матерь божья, вот это я и называю «полная ж*».
***
Какое-то время я просто стояла и молча таращила глаза на демона, пытаясь обнаружить признаки того, что всё это очередная подначка, шутка. Идиотская шутка.
Страница 103 из 105
