Кровавый Фишер. Последний преступник, казнённый в России

Коле было одиннадцать лет, Саше — четырнадцать. Эти ему показались относящимися к категории потенциальных преступников, по его мнению, от которых он, преступник настоящий, избавлял общество. По мнению же общества, это были простые озорники, которым судьба приготовила страшный конец.

Головкин развернулся по шоссе и подъехал к ним. Не выключая мотора, вышел из машины, спросил нужна ли ребятам помощь, и предложил подвезти. В салоне было тепло. Добрый дяденька говорил с ними как с равными. Предложил закурить. Закурили. Владелец «Жигулей» задавал вопросы. Коля мечтал поскорее вырасти и купить свою легковую машину. У него в кармане лежали карточки с правилами дорожного движения — полезная детская игра — и найденные где-то автомобильные ключи.

Все проходило по уже устоявшемуся сценарию — Головкин предложил детям помочь ему в совершении кражи и пообещал в качестве вознаграждения сигареты. Под предлогом того, что их может увидеть вахтер «заведения» где якобы будет совершена кража, велел ребятам спрятаться в багажнике машины, что они и сделали. В багажник, обитый теплым войлоком, полезли добровольно. Еще бы — такое приключение. Головкин по одному приказал подросткам спуститься в подвал. В подвале ничего не напоминало человеческое помещение для хозяйственных нужд. Крюки, скобы, веревки, табуретка, оцинкованная ванна с неприятным запахом. Но первое, что увидели дети, был череп на полке, настоящий человеческий череп, все, что осталось от мальчика, любившего дарить цветы.

Головкин спустился вслед за ними, закрыл крышку погреба, навесил изнутри замок, запер его на ключ.

— Знаете, кто я такой? — спросил Головкин.

— Я — Фишер. Слышали, небось? Фишер, который убивает детей и режет их на мелкие кусочки.

Он сам не знал, какого хотел от них ответа. Он любовался их испугом. Он изнасиловал каждого и после связал.

Смертельный испуг, жестокие пытки в закрытом помещении, откуда невозможно вырваться на свободу, спастись, часто приводят к тому, что душа сама стремится поскорее покинуть измученное тело. На помощь приходит обморок. Смертельно испуганные мальчики превратились в сомнамбул, в покорных марионеток, с которыми Головкин делал все, что хотел. Он развратничал с ними, пытался заставить их вступить в половой контакт друг с другом, грозил сжечь живьем паяльной лампой, когда у них это не получалось.

Было душно, нечем дышать, все плыло перед глазами, как в тумане. Привязанный к какой-то скобе Саша был почти мертв от издевательств. Голый Коля стоял перед ним на табуретке под лестницей. На его шее была сплетенная из синих и белых нитей веревка. Насильник выбил табуретку у друга из-под ног. Здесь стоя рядом с висевшим в петле трупом Коли, Головкин снова изнасиловал Сашу. После этого он вынул из петли Колю и таким же образом задушил второго мальчика. Оставив трупы мальчиков в подвале, Головин ушел к себе в комнату. В протоколе допроса обвиняемого по этому двойному убийству зафиксированы такие слова С. А. Головкина: «… У меня было такое приятное чувство, как будто я сделал что-то хорошее, как бы выполнил свой долг».

На следующий день, засунув трупы в мешки и погрузив их в багажник машины, Головкин вывез их в район Звенигородского лесничества в то же самое место, что и прежде. Здесь Головкин выкопал лопатой яму поглубже, принес трупы мальчиков и расчленил их. Расчленение трупов производил по той же схеме, что и прежде, делал это с помощью ножа, обоим мальчикам вскрыл грудную и брюшную полости, вынул органокомплекс, одному из них отрезал половой член с брюшиной. Трупы закопал в одном месте, замаскировав яму дерном. Одежду и сумки подростков сжег в лесу, предварительно осмотрев их.

Людоед и палач с академическим дипломом, Головкин был тоже по-своему сентиментален. Иначе чем объяснить его постоянное желание оставить себе на память что-нибудь из вещей жертв? Часы, деньги, нательные крестики превращались для него в фети­ши, перед которыми он мог проводить целые часы в одиноком камлании, сопровождаемом чуть ли не ритуальной мастурбацией. Найденные в кармане пове­шенного малолетнего Коли автомобильные ключи со штампом «ВАЗ» Головкин даже пытался приспособить к замку своей машины, старался, пропиливал, хотя имел два комплекта«родных» ключей… Невидимый, призрачный маньяк«Фишер» был незаметен и недосягаем для следствия. Мальчики пропадали, но никто не знал где их искать, а когда случайно находили растерзанные останки, то следствие вскоре заходило в тупик, не обладая достаточными уликами для того, чтобы определить хотя бы общее направление поисков. Осторожность сделала«Фишера» фантомом, детской страшилкой. Трудолюбивый и исполнительный зоотехник Головкин тем временем продолжал возиться с машиной, что-то мастерить в своем гараже. Вечно мрачный, грязный, дурно пахнущий, он перетаскивал в гараж какие-то странные инструменты об использовании, которых трудно было догадаться соседям, впрочем Головкин и не думал никого посвящать в свои дела.