Сергей Александрович Головкин (26 ноября 1959, Москва, СССР — 2 августа 1996, Москва) — советский и российский серийный убийца, садист, гомосексуалист-педофил, некрофил и каннибал. До того, как был пойман, получил широкую анонимную известность под прозвищем «Фишер».
71 мин, 22 сек 7442
Серийные преступления, особенно происходящие в течение длительного времени, производят очень тягостное впечатление на общество. Но маньяки почти всегда попадаются. Большинство из них вычисляют или ловят на случайной ошибке. Они оставляют след, они оставляют свидетелей, или не выдержав тяжести греха, являются с повинной. Хуже дело с такими сверхосторожными маньяками-одиночками, как Головкин.
Психопатом с безумными глазами он был, лишь, когда резал детей или мечтал об этом, в остальное же время он оставался серым и незаметным зоотехником, хитрым негодяем, четко контролировавшим каждый свой поступок.
У Головкина была мать и младшая сестра, были приятели, скорее просто знакомые по школе, Тимирязевской академии, работе, окружавшие его в Горках-10 мальчишки. Но у него никогда не было друзей, людей душевно близких. У него, как у «голубого» никогда не было любовника. У Головкина хватало воли молчать об этом очень долго, но не хватило бы на всю жизнь. Партия длиной в восемь лет, разыгранная тезкой знаменитого гроссмейстера верно и неуклонно приближалась к той стадии, когда делать то, что он делал, было уже нельзя, но и остановиться было выше его сил, несмотря на все возраставшую вероятность быть пойманным, а значит, и расстрелянным. Но его страсть к убийствам была выше, чем страх перед собственной смертью.
Следственной группе Одинцовской прокуратуры всегда первой приходилось заниматься этими жуткими раскопками. Опять то же место, опять останки детей. Следователям по делу «Удава» уже из Генеральной прокуратуры со всего доживавшего свой последний год СССР приходили сведения о самых психически больных и здоровых Фишерах. Но ни один не годился на роль Удава. 20 ноября 1990 года был арестован А. Р. Чикатило. Среди инкриминируемых ему преступлений одно было совершено в Подмосковье вблизи Домодедова. Это было доказано. Но его проверили и по убийствам в Одинцовском районе. Мимо. Не тот почерк. Чикатило тоже был чудовищем, но просто не умел расчленять трупы так профессионально. Чикатило в слепой ярости бил ножом куда попало, а Головкин, зоотехник первой категории, — точно в хрящевые соединения.
19 августа 1991 года. Пасмурный понедельник, растерянные лица людей, увидевших так называемый военный переворот и колонны танков на улицах Москвы. Армейскими частями Министерства обороны и Министерства внутренних дел, милицией была наводнена не только Москва, но и Подмосковье. Ведь именно через Одинцовский район двигались гвардейские танковые части таманцев и кантемировцев. Все главные и многие не самые главные дороги были перекрыты блок-постами. Не только в дни путча, но и некоторое время спустя на дорогах действовал особый режим движения. Любой частный автомобиль могли остановить, заглянуть в багажник, но автомобиль С. А. Головкина снова не проверили, когда это было нужно больше всего…
3 дня продолжалось противостояние в Москве, 3 дня нагнеталась атмосфера страха и неопределенности. Но все разрешилось в одну ночь и уже 22 августа 1991 года над Кремлем был поднят российский триколор, опьяненные победой толпы радостно свергали с монументальных пьедесталов памятники Дзержинского и Свердлова, а страну охватила всеобщая эйфория.
А тринадцатилетнему Никите Богданову было плевать на политику. Через пару недель начинался учебный год, для отдыха и приключенийкаждый день был на счету. В село Успенское он приехал всего две недели назад вместе с отцом в гости к бабушке из далекой Пермской губернии, и за это время еще не успел обследовать окрестности, да и в Москве побывал-то всего пару раз. В этот день он шел по шоссе и пытался остановить попутку, чтобы совершить небольшое путешествие. На беду Никиты из сотен и тысяч машин, ему попалась именно машина Головкина.
Психопатом с безумными глазами он был, лишь, когда резал детей или мечтал об этом, в остальное же время он оставался серым и незаметным зоотехником, хитрым негодяем, четко контролировавшим каждый свой поступок.
У Головкина была мать и младшая сестра, были приятели, скорее просто знакомые по школе, Тимирязевской академии, работе, окружавшие его в Горках-10 мальчишки. Но у него никогда не было друзей, людей душевно близких. У него, как у «голубого» никогда не было любовника. У Головкина хватало воли молчать об этом очень долго, но не хватило бы на всю жизнь. Партия длиной в восемь лет, разыгранная тезкой знаменитого гроссмейстера верно и неуклонно приближалась к той стадии, когда делать то, что он делал, было уже нельзя, но и остановиться было выше его сил, несмотря на все возраставшую вероятность быть пойманным, а значит, и расстрелянным. Но его страсть к убийствам была выше, чем страх перед собственной смертью.
Страшные будни
В середине лета 1991 года жительница деревни Кезьмино отправилась по землянику. Возле дорожного указателя «Звенигородское лесничество» — того самого — остановилась отдохнуть. И тут в здоровом свежем запахе июльского леса она уловила какие-то неприятные оттенки. В подмосковных лесах, особенно вблизи дачных поселков, деревень, городов, помоек предостаточно, но тут воняло как-то особенно мерзко. Стараясь не обращать на это внимание, женщина пошла дальше, чуть глубже в лес. Одна крупная земляничка, другая, третья… и череп. С виска на пустые глазницы свешивалась сохранившаяся белокурая прядка волос. Свидетельнице стало дурно. Она высыпала все найденные ягоды и отправилась в милицию…Следственной группе Одинцовской прокуратуры всегда первой приходилось заниматься этими жуткими раскопками. Опять то же место, опять останки детей. Следователям по делу «Удава» уже из Генеральной прокуратуры со всего доживавшего свой последний год СССР приходили сведения о самых психически больных и здоровых Фишерах. Но ни один не годился на роль Удава. 20 ноября 1990 года был арестован А. Р. Чикатило. Среди инкриминируемых ему преступлений одно было совершено в Подмосковье вблизи Домодедова. Это было доказано. Но его проверили и по убийствам в Одинцовском районе. Мимо. Не тот почерк. Чикатило тоже был чудовищем, но просто не умел расчленять трупы так профессионально. Чикатило в слепой ярости бил ножом куда попало, а Головкин, зоотехник первой категории, — точно в хрящевые соединения.
19 августа 1991 года. Пасмурный понедельник, растерянные лица людей, увидевших так называемый военный переворот и колонны танков на улицах Москвы. Армейскими частями Министерства обороны и Министерства внутренних дел, милицией была наводнена не только Москва, но и Подмосковье. Ведь именно через Одинцовский район двигались гвардейские танковые части таманцев и кантемировцев. Все главные и многие не самые главные дороги были перекрыты блок-постами. Не только в дни путча, но и некоторое время спустя на дорогах действовал особый режим движения. Любой частный автомобиль могли остановить, заглянуть в багажник, но автомобиль С. А. Головкина снова не проверили, когда это было нужно больше всего…
3 дня продолжалось противостояние в Москве, 3 дня нагнеталась атмосфера страха и неопределенности. Но все разрешилось в одну ночь и уже 22 августа 1991 года над Кремлем был поднят российский триколор, опьяненные победой толпы радостно свергали с монументальных пьедесталов памятники Дзержинского и Свердлова, а страну охватила всеобщая эйфория.
А тринадцатилетнему Никите Богданову было плевать на политику. Через пару недель начинался учебный год, для отдыха и приключенийкаждый день был на счету. В село Успенское он приехал всего две недели назад вместе с отцом в гости к бабушке из далекой Пермской губернии, и за это время еще не успел обследовать окрестности, да и в Москве побывал-то всего пару раз. В этот день он шел по шоссе и пытался остановить попутку, чтобы совершить небольшое путешествие. На беду Никиты из сотен и тысяч машин, ему попалась именно машина Головкина.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 14 из 22
