Кровавый Фишер. Последний преступник, казнённый в России

У душегуба в четверг 22 августа был свободный день, и он отправился в Успенское. Со времени по­следнего убийства прошло уже больше десяти меся­цев, Головкин вновь чувствовал тягу убивать и внимательно присматривался к маль­чикам на дорогах. На этот раз причиной перерыва в его злодеяниях была не только осторожность, посто­янная память о том, что идет следствие, но и объек­тивные обстоятельства. Головкину довелось самому испытать боль, ничтожную, по сравнению с той, которую он причинял детям. В мае он объезжал в ма­неже конного завода жеребца, свалился с седла и сломал себе ключицу. Три недели провел в боль­нице.

У конторы конного завода Головкин увидел «голосующего» мальчика,«соответствовавшего его идеалам» поэтому решил его взять в машину и убить. Головкин подъехал к нему, усадил на переднее сиденье. Дорогой предложил совершить подростку кражу, тот недолго думая согласился. Конечно же, для конспирации Никите было предложено побыстрее залезать в багажник Жигулей, ведь хитроумный и детально разработанный план кражи без выполнения этого условия ни за что бы не сработал. Доверчивость детей не знает границ. Захлопнулась крышка багажника, завелся двигатель Жигулей и Никита отправился в свое последнее путешествие в настоящий ад.

Останки мальчика пролежали в земле не так долго и не успели скелетироваться, поэтому судмедэксперты сумели по ним определить причину смерти Никиты Богданова. Он умер от медленной потери кро­ви. Судом это было квалифицировано как убийство с причинением особых страданий и как более жестокий способ умерщвления, чем повешение.

Из показаний обвиняемого С. А. Головкина на допросе 28 октября 1992 года:. «… продолжая удерживать труп в прежнем положении, сделал надрезы кожи в области плечевых суставов, костей рук, голеней ног и стал снимать с него кожу. Местами я кожу изнутри подрезал, а местами просто сдирал. В общем, снял кожу единым лоскутом и изнутри посыпал солью, которую специально для этой цели принес с конюшни манежа. Это я сделал для того, чтобы подольше сохранить кожу, просто решил попробовать, что получится. До этого таким образом я снимал шкуры с падших лошадей…».

Зачем?

«… чем больше… жертва вызывала у меня симпатию, тем больше мне хотелось манипулировать с ней, с ее телом, больше резать, вырезать…».

Никита Богданов вызывал у Головкина «очень сильную симпатию» поэтому ему хотелось с его телом совершить множество различных манипуляций. С трупом совершал«прежние действия» так как«чувство симпатии захлестнуло» его. В дальнейшем труп мальчика вывез не сразу — на второй или на третий день. А в течение этого времени приходил в гараж и смотрел-смотрел на кровавое месиво, которое осталось от ребенка: скальпированный череп, руки, ноги, распотрошенный торс, валяющиеся вокруг внутренние органы — его это возбуждало, ему это очень нравилось. Все выходные он провел, наслаждаясь этим зрелищем, и только перед началом новой рабочей недели решил избавиться от останков мальчика. Головкин знал, что на втором бетонном кольце могут быть усиленные посты ГАИ, и поэтому решил захоронить останки в другом месте, куда можно было добраться по второстепенной дороге. 25 августа он вывез на своей машине куски тела в лес возле пансионата «Лесные дали» а кожу, которая, несмотря на соль, начала загнивать, зарыл неподалеку от санатория«Поляны». Одежду мальчика сжег возле своего гаража.

Причина того, что преступнику удавалось так долго безнаказанно убивать детей, была не только в его сверхчеловеческой осторожности, не только в том, что он тщательно заметал свои следы, и, наконец, не в одном его везении, но и в некоторой, правда объективной, ведомственной неразберихе в деле его поимки. Следствие по убийству мальчика летом 1986 года возле пионерского лагеря «Звездный» потрясшее всю Москву, поначалу стала вести Одинцовская районная прокуратура. Но вскоре это дело связали с убийством Андрея Павлова под Катуаром, и оно перешло в ведение более высокой инстанции — Прокуратуры РСФСР, а затем, в связи с большим общественным резонансом, Генеральной прокуратуры СССР. Оперативно-следственное дело получило литеры«Удав». Искали Фишера. По первым трем убийствам работали очень много. Дело не приостанавливалось, но активный розыск шел до 1988 г. Потом работа утихла. Потому что преступник затих.

В убийствах наступил трехгодичный перерыв, и после приобретения Головкиным автомобиля и гаража с подвалом он стал оставлять тщательно расчлененные трупы уже исключительно в Одинцовском районе Московской области. За расследование сразу взялись, естественно, одинцовские сыщики. Однако новый почерк убийцы удалось связать со старым не сразу…

Шло время, менялись следователи, экс­перты, а Головкин-Фишер продолжал убивать.