Его никто не видел. Он тенью скользил по улицам и подворотням, по закоулкам и затемненным участкам Лондона. Он появлялся, чтобы услышать крик, увидеть кровь, оставить свой личный, очень важный для него знак — красную розу.
8 мин, 47 сек 14312
Девушка могла убежать, но не стала. Ей не хотелось бросать графа в одиночестве. Виктор понимал, что она могла уже сотню раз сбежать из поместья. И он понимал, почему Кирр все еще рядом с ним.
Он понимал и то, что стоит ему кого-то убить — и все вернется на свои места. Но было два повода этого не делать. Первый был довольно прост — он не мог пошевельнуться, не говоря о том, чтобы оборвать чью-то жизнь.
Второй был посложнее, но его можно было понять. После того сна он стал видеть мир как сложную, многоярусную конструкцию. Жизни людей теперь выглядели как нити. Обрезать такую нить — и человека уже нет. А он и другие убийцы обрывают все больше таких нитей. Нет, лучше умереть самому.
Чем больше граф думал о смерти, тем больше он не понимал, почему раньше не пришел к такому решению. Тогда бы он сохранил больше невинных жизней.
Хрипя и картавя он попросил у Кирр, сидевшей около него, бумагу. И хоть каждое движение приносило нестерпимую боль, он упрямо писал историю своей жизни. Пусть она будет уроком для всех, кто стал таким же, как он!
«Письмо всем убийцам» — так прозвали этот клочок бумаги. Его уже давно нет и не все люди помнят и вообще знают историю Лондонского маньяка. Нет, это был не Джек-Потрошитель. Это был своего рода его преемник, идущий его путем.
Кирр? Сразу после смерти графа она увезла его письмо в полицию. Пусть ее сердце было разбито, но она все равно была рада. Ведь Виктор раскаялся, а значит там, где он сейчас, граф по-настоящему счастлив.
Он понимал и то, что стоит ему кого-то убить — и все вернется на свои места. Но было два повода этого не делать. Первый был довольно прост — он не мог пошевельнуться, не говоря о том, чтобы оборвать чью-то жизнь.
Второй был посложнее, но его можно было понять. После того сна он стал видеть мир как сложную, многоярусную конструкцию. Жизни людей теперь выглядели как нити. Обрезать такую нить — и человека уже нет. А он и другие убийцы обрывают все больше таких нитей. Нет, лучше умереть самому.
Чем больше граф думал о смерти, тем больше он не понимал, почему раньше не пришел к такому решению. Тогда бы он сохранил больше невинных жизней.
Хрипя и картавя он попросил у Кирр, сидевшей около него, бумагу. И хоть каждое движение приносило нестерпимую боль, он упрямо писал историю своей жизни. Пусть она будет уроком для всех, кто стал таким же, как он!
«Письмо всем убийцам» — так прозвали этот клочок бумаги. Его уже давно нет и не все люди помнят и вообще знают историю Лондонского маньяка. Нет, это был не Джек-Потрошитель. Это был своего рода его преемник, идущий его путем.
Кирр? Сразу после смерти графа она увезла его письмо в полицию. Пусть ее сердце было разбито, но она все равно была рада. Ведь Виктор раскаялся, а значит там, где он сейчас, граф по-настоящему счастлив.
Страница 3 из 3
