Утро 20 февраля 1926 г. для проживавшей в Сан-Франциско семьи Ньюманнов обещало быть ничем не хуже и не лучше любого другого утра. Клара Ньюманн, 62-летняя вдова, владелица нескольких домов, комнаты в которых сдавались внаём, готовила завтрак на кухне своего дома на Пирс-стрит. Её племянник, Мертон Ньюманн, отправивший жену и дочку в кинотеатр на утренний сеанс, работал в комнате второго этажа. В хлопотном хозяйстве своей оборотистой тётушки Мертон был своеобразным завхозом: пилил, сверлил, ремонтировал мебель, водопровод, одним словом, тащил на себе всю мужскую работу, получая за это вполне приличную зарплату.
66 мин, 52 сек 6579
А через два дня санитары из госпиталя в г. Напа повторили фокус с задержанием беглеца в собственной кровати в доме тётушки Лилиан. Водворённый в камеру для буйных, Эрл Нелсон просидел без прогулок четыре недели, после чего был выпущен во двор и в третий раз повторил так понравившийся местной публике фокус с лазаньем по гладким стенам. На этот раз главврач госпиталя решил не ловить «Гудини». В его истории болезни появилась запись, свидетельствовавшая об излечении Эрла Нелсона и его неопасности для окружающих. Кроме того, поскольку Нелсон формально всё ещё считался призывником и теоретически мог попасть в армию, психатры подготовили специальное заключение о негодности сбежавшего пациента к службе в вооружённых силах.
И с лёгкой совестью забыли о «Гудини».
Завершая разговор об этом этапе жизни Нелсона, остаётся добавить, что общая продолжительность его пребывания в психиатрическом госпитале в г. Напа оказалась чуть больше 13 месяцев.
Эрл Леонард Нелсон вернулся к тёте Лилиан и устроился на работу в больницу в больницу «Святой Марии» на окраине Сан-Франциско. Он исполнял функции швейцара и охранника, что, принимая во внимание его незаурядную силу и агрессивность, было, пожалуй, единственным ремеслом, способным хоть в какой-то мере удовлетворить темперамент Нелсона. В этой больнице он познакомился с 58-летней санитаркой Мэри Мартин, очень набожной католичкой, до той поры так ни разу и не вышедшей замуж.
Трудно сказать, что сподвигло 22-летнего Эрла сделать предложение руки и сердца этой женщине. Но ещё труднее объяснить, чем руководствовалась Мэри Мартин, отвечая на это предложение согласием. Брак с самого начала строился на нескольких весьма специфических условиях, предусмотрительно оговорённых сторонами. Так, Эрл потребовал, чтобы супруга разрешила ему: А) никогда не мыться; Б) не мыть посуду; В) использовать её гардероб; Г) бросить работу. Мэри в свою очередь оговорила в качестве непременного условия венчание в католическом храме.
Молодые поселились в домике жены в районе Пало-Альте и Эрл Нелсон с удивительной ретивостью принялся за кромсание гардероба Мэри. Он примерял на себя её одежды, отрезал рукава понравившихся ему блуз и кофточек, «перешивал» юбки в брюки и пр. Легко понять, что не будучи портным, он был не в силах сделать из женской одежды что-то стоящее, а потому в течение короткого времени молодой супруг просто-напросто извёл почти все вещи своей жены. Та мирилась с этими милыми проказами. Гораздо труднее для Мэри оказалось удовлетворять сексуальные притязания своего чрезвычайно активного мужа. Как жена, она не могла отказаться от исполнения супружеского долга, но очень скоро выяснилось, что диапозоны сексуальной приемлемости супругов несовпадали слишком сильно. Мэри, ревностная католичка, искренне страдала от необходимости исполнять интимные фантазии мужа, оказавшиеся весьма бесстыжего свойства.
Эрл бросил работу в больнице и опять принялся бродяжничать, надолго исчезая из дома. Примечательно, что периодически возвращаясь к жене, он всегда платил ей по 2$ за каждые сутки проведённые вместе. Мэри была чрезвычайно ему за это благодарна и считала подобную щедрость проявлением любви, хотя скорее всего, Эрл руководствовался опытом, полученном в общении с проститутками, которые традционно брали деньги не только за секс, но и за время проведённое вместе.
К этому времени — в первой половине 1921 г. — в Нелсоне уже стала вовсю ощущаться большая мужская сила: он заматерел, стал по-настоящему опасен. И тётя Лилиан, и Мэри Мартин, рассказывая впоследствии об этом периоде жизни Эрла, упоминали о том чувстве страха, которое всегда их охватывало в его обществе. Даже будучи в добром расположении духа Эрл производил впечатление опасного человека. И жена, и тётя с облегчением выпроваживали его из дома и с трепетом дожидались возвращения.
В начале 1921 г. Нелсон стал испытывать сильные мигрени. Никакие лекарства не помогали справиться с жуткой головной болью; по его словам, у него темнело в глазах и он терял сознание. В момент одного из таких приступов Нелсон упал с лестницы, лишился чувств, был доставлен в больницу с подозрением на сотрясение мозга. Через два дня он оттуда сбежал, потому что не мог долго находиться в одном месте: его звала дорога.
После падения с лестницы у Эрла начали появляться чудные видения, ему стали слышаться «голоса святых», с которыми он порой вступал в продолжительные беседы. По словам очевидцев, все эти беседы с самим собой были на редкость малосодержательны и производили крайне тягостное впечатление.
В середине мая 1921 г. домовладелица, у которой аредовала жильё Мэри Мартин, попросила освободить домик. Нелсон, узнав об этом, заявил жене, что никуда с ней не поедет. Супруги расстались, Эрл ушёл из дома. Однако, на следующее утро он явился обратно и заявил, что передумал. Но тут уже Мэри Мартин заявила мужу, что никуда с ним не поедет и он может отправлятьку куда ему заблагорассудится. Так что в конечном итоге, жизненные пути молодой супружеской пары разошлись.
И с лёгкой совестью забыли о «Гудини».
Завершая разговор об этом этапе жизни Нелсона, остаётся добавить, что общая продолжительность его пребывания в психиатрическом госпитале в г. Напа оказалась чуть больше 13 месяцев.
Эрл Леонард Нелсон вернулся к тёте Лилиан и устроился на работу в больницу в больницу «Святой Марии» на окраине Сан-Франциско. Он исполнял функции швейцара и охранника, что, принимая во внимание его незаурядную силу и агрессивность, было, пожалуй, единственным ремеслом, способным хоть в какой-то мере удовлетворить темперамент Нелсона. В этой больнице он познакомился с 58-летней санитаркой Мэри Мартин, очень набожной католичкой, до той поры так ни разу и не вышедшей замуж.
Трудно сказать, что сподвигло 22-летнего Эрла сделать предложение руки и сердца этой женщине. Но ещё труднее объяснить, чем руководствовалась Мэри Мартин, отвечая на это предложение согласием. Брак с самого начала строился на нескольких весьма специфических условиях, предусмотрительно оговорённых сторонами. Так, Эрл потребовал, чтобы супруга разрешила ему: А) никогда не мыться; Б) не мыть посуду; В) использовать её гардероб; Г) бросить работу. Мэри в свою очередь оговорила в качестве непременного условия венчание в католическом храме.
Молодые поселились в домике жены в районе Пало-Альте и Эрл Нелсон с удивительной ретивостью принялся за кромсание гардероба Мэри. Он примерял на себя её одежды, отрезал рукава понравившихся ему блуз и кофточек, «перешивал» юбки в брюки и пр. Легко понять, что не будучи портным, он был не в силах сделать из женской одежды что-то стоящее, а потому в течение короткого времени молодой супруг просто-напросто извёл почти все вещи своей жены. Та мирилась с этими милыми проказами. Гораздо труднее для Мэри оказалось удовлетворять сексуальные притязания своего чрезвычайно активного мужа. Как жена, она не могла отказаться от исполнения супружеского долга, но очень скоро выяснилось, что диапозоны сексуальной приемлемости супругов несовпадали слишком сильно. Мэри, ревностная католичка, искренне страдала от необходимости исполнять интимные фантазии мужа, оказавшиеся весьма бесстыжего свойства.
Эрл бросил работу в больнице и опять принялся бродяжничать, надолго исчезая из дома. Примечательно, что периодически возвращаясь к жене, он всегда платил ей по 2$ за каждые сутки проведённые вместе. Мэри была чрезвычайно ему за это благодарна и считала подобную щедрость проявлением любви, хотя скорее всего, Эрл руководствовался опытом, полученном в общении с проститутками, которые традционно брали деньги не только за секс, но и за время проведённое вместе.
К этому времени — в первой половине 1921 г. — в Нелсоне уже стала вовсю ощущаться большая мужская сила: он заматерел, стал по-настоящему опасен. И тётя Лилиан, и Мэри Мартин, рассказывая впоследствии об этом периоде жизни Эрла, упоминали о том чувстве страха, которое всегда их охватывало в его обществе. Даже будучи в добром расположении духа Эрл производил впечатление опасного человека. И жена, и тётя с облегчением выпроваживали его из дома и с трепетом дожидались возвращения.
В начале 1921 г. Нелсон стал испытывать сильные мигрени. Никакие лекарства не помогали справиться с жуткой головной болью; по его словам, у него темнело в глазах и он терял сознание. В момент одного из таких приступов Нелсон упал с лестницы, лишился чувств, был доставлен в больницу с подозрением на сотрясение мозга. Через два дня он оттуда сбежал, потому что не мог долго находиться в одном месте: его звала дорога.
После падения с лестницы у Эрла начали появляться чудные видения, ему стали слышаться «голоса святых», с которыми он порой вступал в продолжительные беседы. По словам очевидцев, все эти беседы с самим собой были на редкость малосодержательны и производили крайне тягостное впечатление.
В середине мая 1921 г. домовладелица, у которой аредовала жильё Мэри Мартин, попросила освободить домик. Нелсон, узнав об этом, заявил жене, что никуда с ней не поедет. Супруги расстались, Эрл ушёл из дома. Однако, на следующее утро он явился обратно и заявил, что передумал. Но тут уже Мэри Мартин заявила мужу, что никуда с ним не поедет и он может отправлятьку куда ему заблагорассудится. Так что в конечном итоге, жизненные пути молодой супружеской пары разошлись.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 16 из 21
