Утро 20 февраля 1926 г. для проживавшей в Сан-Франциско семьи Ньюманнов обещало быть ничем не хуже и не лучше любого другого утра. Клара Ньюманн, 62-летняя вдова, владелица нескольких домов, комнаты в которых сдавались внаём, готовила завтрак на кухне своего дома на Пирс-стрит. Её племянник, Мертон Ньюманн, отправивший жену и дочку в кинотеатр на утренний сеанс, работал в комнате второго этажа. В хлопотном хозяйстве своей оборотистой тётушки Мертон был своеобразным завхозом: пилил, сверлил, ремонтировал мебель, водопровод, одним словом, тащил на себе всю мужскую работу, получая за это вполне приличную зарплату.
66 мин, 52 сек 6580
Через несколько дней — 19 мая 1921 г. — Эрл Леонард Нелсон явился в частный дом Чарльза Саммерса и представившись водопроводчиком, заявил, что ему надо осмотреть газовые коммуникации в доме. Чарльз Саммерс-младший, 24-летний сын хозяина, пустил Нелсона в дом и тот прошёл в подвал. В это время там оказалась 12-летняя дочь хозяина Мэри. Увидев девочку, Нелсон без раздумий бросился на неё. Скорее всего, он рассчитывал изнасиловать девочку, но та оказала ожесточённое сопротивление, стала кричать. На крик сестры в подвал бросился брат, который вступил в противоборство с Нелсоном. Тот, сообразив, что ситуация вышла из-под контроля, помчался на улицу. Чарльз Саммерс преследовал его какое-то время, а затем обратился к полицейскому патрулю за помощью. В считанные минуты полицейские оповестили соседние участки, благодаря чему удалось надёжно оцепить довольно большой район города.
У Нелсона было разбито в кровь лицо и разорвана одежда, что облегчало его возможное опознание. Через два часа преступника схватили при попытке выехать за пределы оцепленной части города на трамвае.
Задержанный производил впечатление ненормального человека. Всю ночь он орал, что со стен на него смотрят «красные лица». Когда караул явился к нему поутру, то изумлённые полицейские увидели, что Нелсон… вырвал пальцами себе брови. Зрелище до такой степени поразило полисменов, что о случившемся они немедленно дали знать в психиатрическую клинику.
Там Нелсон был помещён в отделение для буйнопомешанных и прикован к кровати. В течение последующих двух недель он то приходил в себя, то вновь начинал бредить и орать на весь этаж о «красных лицах» на стенах. Во время одного из просветлений он назвал себя, рассказал, что лечился в госпитале в г. Напа. Туда был направлен запрос и вскоре полицейские«раскрутили» историю с фиктивным освобождением Нелсона после третьего побега.
В палату к Эрлу пришла Мэри Мартин и между супругами как будто бы восстановились добрые отношения. Кстати, только теперь Мэри узнала о том, что её муж четырежды дезертир, судим и, кроме того, официально признанный психопат. Тем не менее Мэри, как настоящая католичка, решилась нести свой крест до конца и оставалась с Эрлом всё время, пока он находился в палате для буйнопомешанных.
Ровно через месяц после нападения на Мэри Саммерс Эрла доставили в окружной суд, где судья заслушал заключение психиатров, признавших, что подсудимый «эгоцентричен, разнуздан, разрушителен и весьма активен. В состоянии беспокойства силён, становится опасен и неадекватен. Опасен для жены, окружающих исамого себя». Судья постановил направить Нелсона на бессрочное принудительное лечение в госпиталь в г. Напа с периодческой проверкой состояния его здоровья. Надо ли говорить, что это был тот самый госпиталь с кирпичной стеной во дворе, из которого Нелсон-«Гудини» уже трижды убегал?
Ввиду неоднократно проявленной склонности к побегу, Нелсон попал в категорию особо опасных пациентов, которым было запрещено выходить из лечебного корпуса. Убедившись, что прогулок более не будет, Эрл через две недели предпринял две попытки побега из камеры, но обе оказались неудачными: несмотря на колоссальную физическую силу Нелсон не смог выломать решётки в коридорах.
Опасного пациента лечили мощным седдативным препаратом «сальверсан», а также весьма токсичными антисифилитичными лекарствами (поскольку от сифилиса Эрл так и не вылечился). Постепенно врачи подавили все проявления агрессивности со стороны Нелсона, тот сделался адекватен, стал поддерживать нормальную беседу, его начали привлекать к тяжёлой работе в прачечной. Периодически Нелсон испытывал бредовые религиозно-мистические переживания, впадал в экстаз, но теперь такие обострения протекали в смягчённой форме и не казались столь опасными, как раньше. На Рождество 1921 г. Нелсон признался своему терапевту, что «испытывает на себе Божию благодать» и попросил его не наказывать за это.
В январе 1923 г. Эрл попросил не лечить его более «сальверсаном». К этому времени он сделался уже совершенно управляемым, тихим и мирным человеком, неотличимым от основной массы прочих пациентов лечебницы. Курс был прекращён.
Казалось, всё было нормально. Но 2 ноября 1923 г. Эрл Нелсон ушёл в свой очередной побег, воспользовавшись для этого тем самым способом, что так хорошо зарекомендовал себя прежде: перелез через стену и был таков. Дождливым поздним вечером этого же дня он явился к тётушке Лилиан, постучавшись в окно дома. Впоследствии женщина рассказала, что была насмерть перепугана, увидев мокрого от дождя Эрла, прижавшегося лицом к стеклу. Беглец имел вид совершенно безумный, расширенные зрачки казались размером во весь глаз. Лилиан испугалась, что сможет чем-то вызвать гнев племянника и поэтому постаралась выпроводить его вон. Она дала Эрлу одежду мужа, накормила и посоветовала бежать дальше. Нелсон, подумав немного, согласился и шёл в ночь, а Лилиан тут же помчалась в полицию. Через два дня беглец был пойман.
У Нелсона было разбито в кровь лицо и разорвана одежда, что облегчало его возможное опознание. Через два часа преступника схватили при попытке выехать за пределы оцепленной части города на трамвае.
Задержанный производил впечатление ненормального человека. Всю ночь он орал, что со стен на него смотрят «красные лица». Когда караул явился к нему поутру, то изумлённые полицейские увидели, что Нелсон… вырвал пальцами себе брови. Зрелище до такой степени поразило полисменов, что о случившемся они немедленно дали знать в психиатрическую клинику.
Там Нелсон был помещён в отделение для буйнопомешанных и прикован к кровати. В течение последующих двух недель он то приходил в себя, то вновь начинал бредить и орать на весь этаж о «красных лицах» на стенах. Во время одного из просветлений он назвал себя, рассказал, что лечился в госпитале в г. Напа. Туда был направлен запрос и вскоре полицейские«раскрутили» историю с фиктивным освобождением Нелсона после третьего побега.
В палату к Эрлу пришла Мэри Мартин и между супругами как будто бы восстановились добрые отношения. Кстати, только теперь Мэри узнала о том, что её муж четырежды дезертир, судим и, кроме того, официально признанный психопат. Тем не менее Мэри, как настоящая католичка, решилась нести свой крест до конца и оставалась с Эрлом всё время, пока он находился в палате для буйнопомешанных.
Ровно через месяц после нападения на Мэри Саммерс Эрла доставили в окружной суд, где судья заслушал заключение психиатров, признавших, что подсудимый «эгоцентричен, разнуздан, разрушителен и весьма активен. В состоянии беспокойства силён, становится опасен и неадекватен. Опасен для жены, окружающих исамого себя». Судья постановил направить Нелсона на бессрочное принудительное лечение в госпиталь в г. Напа с периодческой проверкой состояния его здоровья. Надо ли говорить, что это был тот самый госпиталь с кирпичной стеной во дворе, из которого Нелсон-«Гудини» уже трижды убегал?
Ввиду неоднократно проявленной склонности к побегу, Нелсон попал в категорию особо опасных пациентов, которым было запрещено выходить из лечебного корпуса. Убедившись, что прогулок более не будет, Эрл через две недели предпринял две попытки побега из камеры, но обе оказались неудачными: несмотря на колоссальную физическую силу Нелсон не смог выломать решётки в коридорах.
Опасного пациента лечили мощным седдативным препаратом «сальверсан», а также весьма токсичными антисифилитичными лекарствами (поскольку от сифилиса Эрл так и не вылечился). Постепенно врачи подавили все проявления агрессивности со стороны Нелсона, тот сделался адекватен, стал поддерживать нормальную беседу, его начали привлекать к тяжёлой работе в прачечной. Периодически Нелсон испытывал бредовые религиозно-мистические переживания, впадал в экстаз, но теперь такие обострения протекали в смягчённой форме и не казались столь опасными, как раньше. На Рождество 1921 г. Нелсон признался своему терапевту, что «испытывает на себе Божию благодать» и попросил его не наказывать за это.
В январе 1923 г. Эрл попросил не лечить его более «сальверсаном». К этому времени он сделался уже совершенно управляемым, тихим и мирным человеком, неотличимым от основной массы прочих пациентов лечебницы. Курс был прекращён.
Казалось, всё было нормально. Но 2 ноября 1923 г. Эрл Нелсон ушёл в свой очередной побег, воспользовавшись для этого тем самым способом, что так хорошо зарекомендовал себя прежде: перелез через стену и был таков. Дождливым поздним вечером этого же дня он явился к тётушке Лилиан, постучавшись в окно дома. Впоследствии женщина рассказала, что была насмерть перепугана, увидев мокрого от дождя Эрла, прижавшегося лицом к стеклу. Беглец имел вид совершенно безумный, расширенные зрачки казались размером во весь глаз. Лилиан испугалась, что сможет чем-то вызвать гнев племянника и поэтому постаралась выпроводить его вон. Она дала Эрлу одежду мужа, накормила и посоветовала бежать дальше. Нелсон, подумав немного, согласился и шёл в ночь, а Лилиан тут же помчалась в полицию. Через два дня беглец был пойман.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 17 из 21
