Фандом: Ориджиналы. Главный герой — отщепенец с дурной славой, который живёт на окраине деревни, как и полагается подобным личностям. Немудрено, что с ним решают расправиться, как только подвернулся случай.
50 мин, 4 сек 1583
— Неужели ты думаешь, что она… она в меня влюбилась?
Шут чуть не рухнул с подоконника. Несколько секунд он потрясённо жестикулировал и беззвучно открывал рот, так что будь здесь король и придворные, они бы точно лопнули со смеху.
— Принцесса?! — наконец вымолвил он. — Влюбилась?! Да ты спятил!
— А почему нет? — удивился Толя.
— Ты смотри, сам в неё не влюбись, — строго предупредил шут, и, увидев недоверчивый взгляд друга, уже сам подскочил к двери проверить, не стоит ли кто за ней:
— Развлекается принцесса, понятно? И смотри, как бы это не закончилось для тебя плачевно.
— Плачевно?
— Ты не знаешь, что может случиться, а я знаю, — шут помрачнел. — Сейчас барон Хильдинг добивается её благосклонности, ведь это даёт ему доступ к королевской казне. Берегись его, колдун!
— Хильдинг? — Толя вспомнил тяжёлый взгляд барона.
— Ты что, сам ничего не видишь? Впрочем, меня здесь за человека не считают, говорят при мне… — продолжал шут. — И в этом даже есть некоторое преимущество.
Толя сидел на кровати, глядя в противоположную стену.
— Я домой хочу…
— Знаю, — неожиданно легко согласился шут. — А что поделаешь?
— Я должен буду прожить здесь всю жизнь? — спросил Толя. — Ведь если я убегу, меня прикажут вернуть…
Шут отвернулся.
— Наверное. Ну слушай, я же прожил как-то? Ты тоже сможешь.
Толя сидел молча, опустив голову, руки сложены на коленях.
— Ладно, — решился шут. — Не зря я рыскал по кладовкам. Смотри.
Ловким движением он вытащил из-за пазухи флейту, и у Толи глаза заблестели как у плачущего ребёнка, внезапно обрадованного подарком.
— Это флейта… правильно?
— Да. Теперь она твоя. Всё равно никому не нужна. Сможешь?
— Когда я ещё жил в деревне, — вздохнул Толя, — я иногда брал у пастуха его дудку поиграть. Только я долго не играл… пастух умер года три назад, а дудка пропала. Я пробовал сделать из тростника, но он быстро ломался. Или ломали.
— Держи.
Толя осторожно взял флейту и сначала долго рассматривал, проводя пальцами по дырочкам, потом поднёс к губам, и флейта издала тихий печальный звук.
— Ты поосторожнее, — посоветовал шут. — Чтоб никто не слышал, мало ли что.
— Хорошо, я буду уходить в сад, — отрешённо кивнул Толя.
— Ладно, пойду я. Загляни вечерком ко мне под лестницу, а то у меня каждая нога в двух местах была сломана, тяжело подниматься.
— Хорошо, загляну, — обещал колдун, но взгляд его не отрывался от флейты.
— И поосторожней, — напоследок предупредил шут ещё раз. Толя не ответил.
Солнце в небе палило невыносимо, раскалённый ветер гонял пыль по улицам города. Замок Таркмунда оживал после сна.
8
В сентябре жара спала. Крепостная стена была достроена, остатки армии собрались в более-менее боеспособные порядки, бодро промаршировали под окнами королевского замка, ушли на север и бесследно исчезли в осеннем тумане.
Всё тянулось по-прежнему. Каждый день Толя не мог дождаться того времени, когда большая часть придворных уляжется спать после сытного обеда. Тогда он брал свою флейту и убегал в дальний угол сада, мимо сонных стражников, через искусственный ручей, впадающий в заросший пруд, туда, куда не добирался ленивый садовник, на прохладную траву, скрытую ветвями деревьев.
В этом уголке он мог дать волю своим чувствам, мог играть, не опасаясь быть услышанным. Изредка с ним уходил и шут, сидя на траве, слушал простые печальные мелодии и вздыхал, о чём-то размышляя. Но Толя не знал, что беда уже крадётся за ним по пятам, на цыпочках перебегает мостик, осторожно раздвигает ветки и с опаской прислушивается к флейте. И беда эта была в лице придворного менестреля, которому не спалось после обеда, а вместо этого захотелось посмотреть, куда всякий раз уходит деревенский дурачок, из милости взятый в королевский замок.
9
Шёл обычный обед в зале замка. На нём присутствовала, конечно, принцесса, а также наиболее приближённые к особе её высочества придворные, в том числе барон Хильдинг. Менестрель, шут и Толя присутствовали по долгу службы, а Таркмунд всегда обедал отдельно в своём кабинете. Подавали только второе, а Толя уже вяло ковырял вилкой мясо, предвкушая час в своём потайном уголке.
Менестрель рассеянно дёргал струны и печально поглядывал на бараньи отбивные. Хильдинг жевал молча, остальные придворные переговаривались, обсуждая возможные успехи военной кампании. Внезапно принцесса бросила вилку и, откинувшись в кресле, хлопнула в ладоши. Разговоры за столом тут же стихли.
— Я хочу кое-что сказать, — объявила принцесса. — А ну-ка, Анатолий, встань.
Толя не сразу понял, что обращаются к нему, и шут толкнул его под столом ногой. Все взгляды устремились на Толю.
— Ответь нам, почему ты каждый день убегаешь в сад и там прячешься?
— Я… Я гуляю, ваше высочество.
— Хо-хо-хо! — воскликнула принцесса. — Я не люблю, когда мне лгут! Знаете ли вы, — она оглядела придворных, — что он там делает?
Толя опустил голову, ожидая самых оскорбительных подозрений, но придворные пока молчали, соображая.
— Он играет на флейте! — объявила Жанна.
Обеденный зал захлестнул хохот:
Шут чуть не рухнул с подоконника. Несколько секунд он потрясённо жестикулировал и беззвучно открывал рот, так что будь здесь король и придворные, они бы точно лопнули со смеху.
— Принцесса?! — наконец вымолвил он. — Влюбилась?! Да ты спятил!
— А почему нет? — удивился Толя.
— Ты смотри, сам в неё не влюбись, — строго предупредил шут, и, увидев недоверчивый взгляд друга, уже сам подскочил к двери проверить, не стоит ли кто за ней:
— Развлекается принцесса, понятно? И смотри, как бы это не закончилось для тебя плачевно.
— Плачевно?
— Ты не знаешь, что может случиться, а я знаю, — шут помрачнел. — Сейчас барон Хильдинг добивается её благосклонности, ведь это даёт ему доступ к королевской казне. Берегись его, колдун!
— Хильдинг? — Толя вспомнил тяжёлый взгляд барона.
— Ты что, сам ничего не видишь? Впрочем, меня здесь за человека не считают, говорят при мне… — продолжал шут. — И в этом даже есть некоторое преимущество.
Толя сидел на кровати, глядя в противоположную стену.
— Я домой хочу…
— Знаю, — неожиданно легко согласился шут. — А что поделаешь?
— Я должен буду прожить здесь всю жизнь? — спросил Толя. — Ведь если я убегу, меня прикажут вернуть…
Шут отвернулся.
— Наверное. Ну слушай, я же прожил как-то? Ты тоже сможешь.
Толя сидел молча, опустив голову, руки сложены на коленях.
— Ладно, — решился шут. — Не зря я рыскал по кладовкам. Смотри.
Ловким движением он вытащил из-за пазухи флейту, и у Толи глаза заблестели как у плачущего ребёнка, внезапно обрадованного подарком.
— Это флейта… правильно?
— Да. Теперь она твоя. Всё равно никому не нужна. Сможешь?
— Когда я ещё жил в деревне, — вздохнул Толя, — я иногда брал у пастуха его дудку поиграть. Только я долго не играл… пастух умер года три назад, а дудка пропала. Я пробовал сделать из тростника, но он быстро ломался. Или ломали.
— Держи.
Толя осторожно взял флейту и сначала долго рассматривал, проводя пальцами по дырочкам, потом поднёс к губам, и флейта издала тихий печальный звук.
— Ты поосторожнее, — посоветовал шут. — Чтоб никто не слышал, мало ли что.
— Хорошо, я буду уходить в сад, — отрешённо кивнул Толя.
— Ладно, пойду я. Загляни вечерком ко мне под лестницу, а то у меня каждая нога в двух местах была сломана, тяжело подниматься.
— Хорошо, загляну, — обещал колдун, но взгляд его не отрывался от флейты.
— И поосторожней, — напоследок предупредил шут ещё раз. Толя не ответил.
Солнце в небе палило невыносимо, раскалённый ветер гонял пыль по улицам города. Замок Таркмунда оживал после сна.
8
В сентябре жара спала. Крепостная стена была достроена, остатки армии собрались в более-менее боеспособные порядки, бодро промаршировали под окнами королевского замка, ушли на север и бесследно исчезли в осеннем тумане.
Всё тянулось по-прежнему. Каждый день Толя не мог дождаться того времени, когда большая часть придворных уляжется спать после сытного обеда. Тогда он брал свою флейту и убегал в дальний угол сада, мимо сонных стражников, через искусственный ручей, впадающий в заросший пруд, туда, куда не добирался ленивый садовник, на прохладную траву, скрытую ветвями деревьев.
В этом уголке он мог дать волю своим чувствам, мог играть, не опасаясь быть услышанным. Изредка с ним уходил и шут, сидя на траве, слушал простые печальные мелодии и вздыхал, о чём-то размышляя. Но Толя не знал, что беда уже крадётся за ним по пятам, на цыпочках перебегает мостик, осторожно раздвигает ветки и с опаской прислушивается к флейте. И беда эта была в лице придворного менестреля, которому не спалось после обеда, а вместо этого захотелось посмотреть, куда всякий раз уходит деревенский дурачок, из милости взятый в королевский замок.
9
Шёл обычный обед в зале замка. На нём присутствовала, конечно, принцесса, а также наиболее приближённые к особе её высочества придворные, в том числе барон Хильдинг. Менестрель, шут и Толя присутствовали по долгу службы, а Таркмунд всегда обедал отдельно в своём кабинете. Подавали только второе, а Толя уже вяло ковырял вилкой мясо, предвкушая час в своём потайном уголке.
Менестрель рассеянно дёргал струны и печально поглядывал на бараньи отбивные. Хильдинг жевал молча, остальные придворные переговаривались, обсуждая возможные успехи военной кампании. Внезапно принцесса бросила вилку и, откинувшись в кресле, хлопнула в ладоши. Разговоры за столом тут же стихли.
— Я хочу кое-что сказать, — объявила принцесса. — А ну-ка, Анатолий, встань.
Толя не сразу понял, что обращаются к нему, и шут толкнул его под столом ногой. Все взгляды устремились на Толю.
— Ответь нам, почему ты каждый день убегаешь в сад и там прячешься?
— Я… Я гуляю, ваше высочество.
— Хо-хо-хо! — воскликнула принцесса. — Я не люблю, когда мне лгут! Знаете ли вы, — она оглядела придворных, — что он там делает?
Толя опустил голову, ожидая самых оскорбительных подозрений, но придворные пока молчали, соображая.
— Он играет на флейте! — объявила Жанна.
Обеденный зал захлестнул хохот:
Страница 7 из 14
