Считается, что большинство войн в истории мира, случились из-за любви. В пример, почему-то, всегда приводят Троянскую войну, причиной которой считают Елену Троянскую, знаменитую разве что чуть меньше, чем Троянский конь. Спорный вопрос… Кто знает, как давно нарастали противоречия между Грецией и Троей, и не послужила ли измена Елены лишь поводом для того, чтобы Минелай бросил свои войска на неприступные стены ненавистного ему города?
247 мин, 11 сек 18638
Все было прекрасно… Прекрасны дни, проведенные вместе, прекрасны ночи, в которые мы тоже не расставались. Единственную сложность для меня представляло побриться так, чтобы рядом не было Саши. Впрочем, к подобным сложностям я привык уже давно… Представляю ее лицо, если бы она увидела, как мое отражение бреется в зеркале, брея ту же щеку и той же рукой, что и я…
Сейчас, оглядываясь назад, на те счастливые дни, я понимаю, что тогда я впервые в жизни по-настоящему влюбился. Это чувство не имело ничего общего с радостным азартом охотника, увидевшего прелестную девушку, которую он должен очаровать, или с радостью первой ночи вдвоем, когда ты понимаешь, что эта ночь скорее всего станет и последней.
Да, счастье перманентно, но иногда его миг может растянуться на часы или даже дни. Счастье — это не только когда ты одерживаешь очередную маленькую победу, но еще и когда ты понимаешь, что нужен кому-то.
Я всю жизнь боялся ответственности. Наверное поэтому даже в счастливые месяцы нашей жизни с Тамарой я всячески пресекал даже разговоры о ребенке. Я прекрасно понимал, что ребенок привяжет меня к дому гораздо крепче штампа в паспорте, и, потому, панически боялся этого. Я вообще боялся всего, что могло бы ограничить мою свободу, заставить взвалить на себя бремя ответственности… С Томой мы были каждый за себя, и никто не отвечал за действия другого.
Сейчас, находясь рядом с Сашей, я был счастлив от сознания того, что отныне я — часть чьей-то жизни. Что без меня ее жизнь будет другой а, быть может, и вовсе прервется в этом опасном и безлюдном мире.
Я гнал прочь любые мысли о своем прежнем доме. Мое второе «я» постоянно напоминало мне, что я не имею права задерживаться в зазеркалье, что этот мир нереален и, быть может, ненадежен… Что мой«отпуск» был задуман как временный, и делать его постоянным просто незачем…
Но я не думал об этом, надеясь, что через недельку-другую все образуется само собой… Наверное, в этом и заключается главная особенность русского менталитета — всегда надеяться на высшие силы, на то, что все «само собой» или«по щучьему велению, по моему хотению»… Не помню автора этих строк, но звучат они примерно так: «Как дева, забеременев, надеется, что все само собой спокойно рассосется»… Мой случай!
На четвертое утро после того памятного дня, когда я впервые увидел грань миров, и когда, быть может именно благодаря этому, впервые взглянул на Сашу другими глазами, идиллия рухнула!
Обычное ранее утро, уже ставшее привычным для нас. По негласной договоренности Саша отправилась в стайку, подоить корову (по той простой причине что меня эта рогатая зверюга к себе даже близко не подпускала), а я же занялся завтраком. Но перед этим, естественно, следовало умыться, и вообще привести себя в божеский вид, что я и намеревался сделать.
Я подошел к умывальнику, плеснул водой куда-то в направлении лица, и так и замер, с отвисшей челюстью, квадратными глазами и струйками воды, стекающими с физиономии. В небольшом зеркале, установленном напротив раковины, отражалось все, что находилось за моей спиной! Лестница, ведущая на второй этаж, ворох одежды, сваленный под ней на табуретку… Все, что угодно, кроме меня!
Я протер глаза — картина не изменилась. Я отошел, вытерся полотенцем, встряхнул головой, прогоняя сон, а вместе с ним и любые возможные галлюцинации, и снова взглянув в зеркало.
Ничего не изменилось! В зеркале отражалась абсолютно пустая комната, без малейшего намека на меня, то есть, на моего двойника.
Сказать, что я испугался, значило бы ничего не сказать! Первое время, когда я еще только осторожно и с опаской входил сквозь зеркала в иные миры, меня часто преследовал страх оказаться запертым в них навсегда. Первое время я вообще каждые пять минут подбегал к зеркалу, чтобы удостовериться, на месте ли мой двойник. И не было случая, чтобы он опоздал хоть на секунду! Чтобы хоть раз мое движение не совпало с его! Он всегда был там же, где и я, всегда делал то же, и тогда же! И со временем я перестал бояться, перестал вглядываться в каждое зеркало на пути в Зазеркалье, и лишь иногда, взглянув в него, констатировал факт: двойник всегда оказывался там же.
И последние четыре дня, стоило мне подойти к зеркалу, как я видел собственную физиономию с другой его стороны. Умывался ли, брился ли, или просто строил самому себе рожи — двойник всегда повторял мои действия.
Но сегодня он почему-то решил не появляться!
Я взглянул на свои руки, и заметил, как сильно они дрожат. Прислушался к сердцу, и услышал его сумасшедший стук.
Еще с десяток раз я подходил к зеркалу и вновь отходил от него, надеясь… надеясь на что? На то, что мой двойник просто заснул, и сейчас проснется и подбежит к зеркалу, поприветствовать меня? Даже тогда я понимал, насколько это глупо.
Сейчас, оглядываясь назад, на те счастливые дни, я понимаю, что тогда я впервые в жизни по-настоящему влюбился. Это чувство не имело ничего общего с радостным азартом охотника, увидевшего прелестную девушку, которую он должен очаровать, или с радостью первой ночи вдвоем, когда ты понимаешь, что эта ночь скорее всего станет и последней.
Да, счастье перманентно, но иногда его миг может растянуться на часы или даже дни. Счастье — это не только когда ты одерживаешь очередную маленькую победу, но еще и когда ты понимаешь, что нужен кому-то.
Я всю жизнь боялся ответственности. Наверное поэтому даже в счастливые месяцы нашей жизни с Тамарой я всячески пресекал даже разговоры о ребенке. Я прекрасно понимал, что ребенок привяжет меня к дому гораздо крепче штампа в паспорте, и, потому, панически боялся этого. Я вообще боялся всего, что могло бы ограничить мою свободу, заставить взвалить на себя бремя ответственности… С Томой мы были каждый за себя, и никто не отвечал за действия другого.
Сейчас, находясь рядом с Сашей, я был счастлив от сознания того, что отныне я — часть чьей-то жизни. Что без меня ее жизнь будет другой а, быть может, и вовсе прервется в этом опасном и безлюдном мире.
Я гнал прочь любые мысли о своем прежнем доме. Мое второе «я» постоянно напоминало мне, что я не имею права задерживаться в зазеркалье, что этот мир нереален и, быть может, ненадежен… Что мой«отпуск» был задуман как временный, и делать его постоянным просто незачем…
Но я не думал об этом, надеясь, что через недельку-другую все образуется само собой… Наверное, в этом и заключается главная особенность русского менталитета — всегда надеяться на высшие силы, на то, что все «само собой» или«по щучьему велению, по моему хотению»… Не помню автора этих строк, но звучат они примерно так: «Как дева, забеременев, надеется, что все само собой спокойно рассосется»… Мой случай!
На четвертое утро после того памятного дня, когда я впервые увидел грань миров, и когда, быть может именно благодаря этому, впервые взглянул на Сашу другими глазами, идиллия рухнула!
Обычное ранее утро, уже ставшее привычным для нас. По негласной договоренности Саша отправилась в стайку, подоить корову (по той простой причине что меня эта рогатая зверюга к себе даже близко не подпускала), а я же занялся завтраком. Но перед этим, естественно, следовало умыться, и вообще привести себя в божеский вид, что я и намеревался сделать.
Я подошел к умывальнику, плеснул водой куда-то в направлении лица, и так и замер, с отвисшей челюстью, квадратными глазами и струйками воды, стекающими с физиономии. В небольшом зеркале, установленном напротив раковины, отражалось все, что находилось за моей спиной! Лестница, ведущая на второй этаж, ворох одежды, сваленный под ней на табуретку… Все, что угодно, кроме меня!
Я протер глаза — картина не изменилась. Я отошел, вытерся полотенцем, встряхнул головой, прогоняя сон, а вместе с ним и любые возможные галлюцинации, и снова взглянув в зеркало.
Ничего не изменилось! В зеркале отражалась абсолютно пустая комната, без малейшего намека на меня, то есть, на моего двойника.
Сказать, что я испугался, значило бы ничего не сказать! Первое время, когда я еще только осторожно и с опаской входил сквозь зеркала в иные миры, меня часто преследовал страх оказаться запертым в них навсегда. Первое время я вообще каждые пять минут подбегал к зеркалу, чтобы удостовериться, на месте ли мой двойник. И не было случая, чтобы он опоздал хоть на секунду! Чтобы хоть раз мое движение не совпало с его! Он всегда был там же, где и я, всегда делал то же, и тогда же! И со временем я перестал бояться, перестал вглядываться в каждое зеркало на пути в Зазеркалье, и лишь иногда, взглянув в него, констатировал факт: двойник всегда оказывался там же.
И последние четыре дня, стоило мне подойти к зеркалу, как я видел собственную физиономию с другой его стороны. Умывался ли, брился ли, или просто строил самому себе рожи — двойник всегда повторял мои действия.
Но сегодня он почему-то решил не появляться!
Я взглянул на свои руки, и заметил, как сильно они дрожат. Прислушался к сердцу, и услышал его сумасшедший стук.
Еще с десяток раз я подходил к зеркалу и вновь отходил от него, надеясь… надеясь на что? На то, что мой двойник просто заснул, и сейчас проснется и подбежит к зеркалу, поприветствовать меня? Даже тогда я понимал, насколько это глупо.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 41 из 65
