Ночью пошел снег, сухой вроде крупы, белый и невесомый. Он зашелестел по оцинкованной крыше, застучал в стекла, словно между рамами в западню попал мотылек, и теперь он настойчиво рвался на волю, осыпая белую пыльцу со своих хрупких крылышек. На сей раз зима с осенью не враждовали, а мило беседовали, как две родные сестры, которые проездом встретились на полустанке и все никак не могли наговориться. Оттого, видно, и установилось какое-то межсезонье: ночью подмораживало, а утром тусклое уставшее солнце все превращало в опостылевшую грязь. Иной раз случалось: и солнце светило, и снег порхал, но, едва коснувшись земли, таял.
11 мин, 28 сек 15945
— Так вот, эта самая ласка, маленький зверёк, размером с хорошую морковь и есть наш кровный враг — она убивает крыс из-за ненависти, просто ради убийства. Наша охрана перед ней бессильна. Она проворна и неуловима, от неё нельзя спрятаться, ибо нет такого укрытия, куда бы она не смогла проникнуть. Одно только появление её уже сеет панику среди нашего народа. Куда бы ни пошла крыса — её везде подстерегает смерть! Ласка убивает наших братьев и сестёр десятками, да так ловко, что впереди идущая крыса даже не замечает, что следующая за ней уже мертва. Появление ласки — это самое худшее, что может с нами случиться. Но, по счастью, вот уже сколько лет о ней нет ни слуху, ни духу, –успокоил собравшихся крыс Перг и зевнул, обнажив желтые уродливые резцы. Эта перекошенная зевком пасть означала, что время позднее и сегодняшние посиделки закончились, и Хранитель Истории старый Перг хочет спать.
Ночью Шуйле приснилась ласка. Сначала она была маленькая, похожая на резинового пупсика, который был любимой игрушкой молодой княжны. Кто-то из её нянек нашёл его в детской песочнице и принёс на чердак в подарок воспитаннице. Беспомощность этой куклы умиляла Шуйлу: её можно было подбрасывать в воздух, класть и так и сяк, прятать в сено, но потом безобидная кукла стала вдруг на глазах расти: сначала размером с крысу, потом с кошку и, наконец, превратилась в подобие тучной свиньи. Но это была не свинья. Морда этого чудовища вытянулась и заполнилась огромными зубами, такими же длинными и изогнутыми, как кованые вилы на скотном дворе. Копыта превратились в звериные лапы с острыми когтями, на голове появились рога, и чудище бросилось в погоню за Шуйлой, снося на своем пути стропила чердака, и не было от него спасения.
Утром молодая княжна лениво зевала за завтраком, все ещё находясь под впечатлением ночного кошмара. Няньки растолковали этот сон как следствие рассказанных вчера староым Пергом страшилок про ласку. Потом пришел начальник охраны и доложил, что в саду за ночь выпало много снега и все спокойно: ни собак, ни кошек, ни людей. Сад полностью проверен на наличие ядов и крысоловок, и юная княжна спокойно может прогуляться с подружками.
Вот и сбылась мечта Шуйлы — первые зимние игры. Крысы затеяли играть в прятки. Как это было удивительно интересно: затаив дыхание, прятаться в снегу, а потом, улучив момент, со всех ног бежать к старой груше, чтобы, коснувшись её лапкой, весело крикнуть: «Чур меня!» И впрямь, удивительное время года эта зима!
Шуйл, как-то не заметила, что куда-то подевалась охрана по периметру, которая нет-нет да и подавала ей тайные знаки, когда приходила её очередь водить: куда кто из её подруг спрятался. Вдруг ни с того ни с сего исчезли няньки, пропала гувернантка, и «золотая» молодежь теперь резвится одна без всякого присмотра. Пора бы уже было возвращаться домой обедать, но их никто не звал. На этот раз Шуйла так удачно спряталась в норе под яблоней, что её никто не мог найти. Она слышала, как водящая несколько раз прошла мимо неё, рассматривая следы княжны на снегу, но заглянуть под корень яблони не догадалась. Потом шаги стихли и больше не повторялись. Потекли томительные минуты ожидания. И вдруг Шуйлу осенило:«Подруги-проказницы решили меня разыграть и перестали искать, а сейчас сидят под грушей и посмеиваются надо мной, как я тут мучаюсь в грязной и сырой норе. Ясно!».
Княжна вылезла из своего укрытия, но сад был пуст. «Ага! Решили сами спрятаться, но где же охрана? Почему я никого не вижу? Впрочем, вижу, вот из-под опавшей листвы торчит чья-то лапка». Ещё бы ей не узнать эту лапку — это её кузина Сунри. Но что это с ней? Она мертва! Вот и на снегу, словно раздавленные ягоды рябины, пережеванные, а потом сплюнутые на землю капли крови. О, ужас! Шуйла бросилась бежать к дому. И тут откуда-то из-под коряги, припорошенной снегом, перед ней показался маленький зверёк. Вся шубка его была белее выпавшего вчера снега, черными точками только были маленький носик, глазки-бусинки да кончик хвоста, спинка изогнутая, лапки крохотные, и передвигался он какими-то смешными прыжками. Потешный такой зверёк, суетливый. Княжне даже было непонятно, как в несколько волнообразных движений незнакомый зверёк оказался возле неё — смешной, лопоухий, но было в нём что-то недоброе, хищное, и торопился он к ней явно не для того, чтобы познакомиться. Шуйла издала сигнал тревоги.
— Напрасно беспокоишься, ты в саду одна, и никто не придет тебе на помощь, — сказал маленький зверёк.
— Ты — ласка! — с ужасом догадалась Шуйла.
— К несчастью для тебя — да!
— И ты меня убьёшь?
— Всенепременно!
— Но почему? В чём я виновата перед тобой?
— В том, что ты — крыса! Обычно я убиваю крыс без предисловий, но сейчас я устала и могу немного поболтать с тобой. Судя по твоей отметине на груди, ты ведь наверняка из княжеского рода — принцесса-неженка.
— Шуйла кивнула.
— Что ж, я сделаю для тебя исключение и расскажу о причине нашей давней вражды.
Ночью Шуйле приснилась ласка. Сначала она была маленькая, похожая на резинового пупсика, который был любимой игрушкой молодой княжны. Кто-то из её нянек нашёл его в детской песочнице и принёс на чердак в подарок воспитаннице. Беспомощность этой куклы умиляла Шуйлу: её можно было подбрасывать в воздух, класть и так и сяк, прятать в сено, но потом безобидная кукла стала вдруг на глазах расти: сначала размером с крысу, потом с кошку и, наконец, превратилась в подобие тучной свиньи. Но это была не свинья. Морда этого чудовища вытянулась и заполнилась огромными зубами, такими же длинными и изогнутыми, как кованые вилы на скотном дворе. Копыта превратились в звериные лапы с острыми когтями, на голове появились рога, и чудище бросилось в погоню за Шуйлой, снося на своем пути стропила чердака, и не было от него спасения.
Утром молодая княжна лениво зевала за завтраком, все ещё находясь под впечатлением ночного кошмара. Няньки растолковали этот сон как следствие рассказанных вчера староым Пергом страшилок про ласку. Потом пришел начальник охраны и доложил, что в саду за ночь выпало много снега и все спокойно: ни собак, ни кошек, ни людей. Сад полностью проверен на наличие ядов и крысоловок, и юная княжна спокойно может прогуляться с подружками.
Вот и сбылась мечта Шуйлы — первые зимние игры. Крысы затеяли играть в прятки. Как это было удивительно интересно: затаив дыхание, прятаться в снегу, а потом, улучив момент, со всех ног бежать к старой груше, чтобы, коснувшись её лапкой, весело крикнуть: «Чур меня!» И впрямь, удивительное время года эта зима!
Шуйл, как-то не заметила, что куда-то подевалась охрана по периметру, которая нет-нет да и подавала ей тайные знаки, когда приходила её очередь водить: куда кто из её подруг спрятался. Вдруг ни с того ни с сего исчезли няньки, пропала гувернантка, и «золотая» молодежь теперь резвится одна без всякого присмотра. Пора бы уже было возвращаться домой обедать, но их никто не звал. На этот раз Шуйла так удачно спряталась в норе под яблоней, что её никто не мог найти. Она слышала, как водящая несколько раз прошла мимо неё, рассматривая следы княжны на снегу, но заглянуть под корень яблони не догадалась. Потом шаги стихли и больше не повторялись. Потекли томительные минуты ожидания. И вдруг Шуйлу осенило:«Подруги-проказницы решили меня разыграть и перестали искать, а сейчас сидят под грушей и посмеиваются надо мной, как я тут мучаюсь в грязной и сырой норе. Ясно!».
Княжна вылезла из своего укрытия, но сад был пуст. «Ага! Решили сами спрятаться, но где же охрана? Почему я никого не вижу? Впрочем, вижу, вот из-под опавшей листвы торчит чья-то лапка». Ещё бы ей не узнать эту лапку — это её кузина Сунри. Но что это с ней? Она мертва! Вот и на снегу, словно раздавленные ягоды рябины, пережеванные, а потом сплюнутые на землю капли крови. О, ужас! Шуйла бросилась бежать к дому. И тут откуда-то из-под коряги, припорошенной снегом, перед ней показался маленький зверёк. Вся шубка его была белее выпавшего вчера снега, черными точками только были маленький носик, глазки-бусинки да кончик хвоста, спинка изогнутая, лапки крохотные, и передвигался он какими-то смешными прыжками. Потешный такой зверёк, суетливый. Княжне даже было непонятно, как в несколько волнообразных движений незнакомый зверёк оказался возле неё — смешной, лопоухий, но было в нём что-то недоброе, хищное, и торопился он к ней явно не для того, чтобы познакомиться. Шуйла издала сигнал тревоги.
— Напрасно беспокоишься, ты в саду одна, и никто не придет тебе на помощь, — сказал маленький зверёк.
— Ты — ласка! — с ужасом догадалась Шуйла.
— К несчастью для тебя — да!
— И ты меня убьёшь?
— Всенепременно!
— Но почему? В чём я виновата перед тобой?
— В том, что ты — крыса! Обычно я убиваю крыс без предисловий, но сейчас я устала и могу немного поболтать с тобой. Судя по твоей отметине на груди, ты ведь наверняка из княжеского рода — принцесса-неженка.
— Шуйла кивнула.
— Что ж, я сделаю для тебя исключение и расскажу о причине нашей давней вражды.
Страница 2 из 3
