Ночью пошел снег, сухой вроде крупы, белый и невесомый. Он зашелестел по оцинкованной крыше, застучал в стекла, словно между рамами в западню попал мотылек, и теперь он настойчиво рвался на волю, осыпая белую пыльцу со своих хрупких крылышек. На сей раз зима с осенью не враждовали, а мило беседовали, как две родные сестры, которые проездом встретились на полустанке и все никак не могли наговориться. Оттого, видно, и установилось какое-то межсезонье: ночью подмораживало, а утром тусклое уставшее солнце все превращало в опостылевшую грязь. Иной раз случалось: и солнце светило, и снег порхал, но, едва коснувшись земли, таял.
11 мин, 28 сек 15944
Молодая крыса Шуйла никогда не видела снега. Она родилась этой весной в марте и была ещё слепой, когда лежал снег. Няня их вывела гулять на улицу только в середине апреля, на улице уже пробивалась первая зеленая травка. А так хотелось увидеть настоящий снег. Молодые крысы с восторгом рассказывали о зимних играх: как весело кататься с ледяной горы, которую заливали мальчишки, рыть тоннели в снегу, играть в прятки, есть мороженые яблоки. Ну вот она и дождалась зимы, теперь уже скоро придет черед новым играм. И сердце молодой крысы забилось в радостном восторге от предвкушения чего-то светлого и хорошего.
Шуйла была из княжеского рода, о чем свидетельствовала белая подпалина на её груди в форме хвоста ласточки. Такие же подпалины были и у её отца, и у матери, и у бабок с прабабками. В крысином сообществе была четко выстроенная вертикаль власти — князь в мелких поселениях, а в больших — король выбирались из крысиной аристократии, когда было все спокойно и власть крепко держала бразды правления в своих руках. Если крысы не голодали, не умирали от яда, их не терроризировали кошки, четко работала внешняя и внутренняя разведка, охрана не спала на своих постах, а пристально следила за всеми передвижениями людей, кошек, собак и вовремя подавала сигнал тревоги, когда няньки и мамки не теряли маленьких крысят — князь мог править годами. Но стоило ему допустить несколько промашек подряд — и его смещали.
Выше князя по должности только стоял Хранитель Истории. Эта должность была пожизненная. И хотя у крыс язык по образности и точности не уступал человеческому, у них не было письменности. Хранитель Истории должен был обладать феноменальной памятью, его постоянно окружала дюжина любимых учеников, жадно ловивших каждое слово учителя.
В этот поздний вечер Хранитель Истории, седой и горбатый крыс Перг, прижавшись костлявой спиной к печной трубе, рассказывал историю рода:
— Человек всегда стоял и будет стоять по статусу ниже нас, как бы он ни кичился и высоко ни возносился в собственных глазах, гордясь своими научными достижениями. Мы бы тоже запросто могли попасть в космос, но… нам там пока нечего делать. Сегодня мы завоевали весь мир, и мы легко могли бы уничтожить человечество как вид, но кто нас тогда будет кормить: печь хлеб, коптить мясо, ловить рыбу, выращивать овощи?
Крысы довольно захрюкали и застучали хвостами по перемету, Перг, обнажив в злой улыбке огромные резцы, продолжал:
— На правах победителей мы обложили человека данью, и он исправно платит её. Конечно, ему неприятно это признать, ибо он считает себя Царем Природы, ну и пусть себе считает на здоровье, нет нужды разочаровать его в этом. Тем не менее, сея хлеб, он принимает в расчет и нас; производя сыр или колбасу, он невольно думает: это я съем сам, это — продам, а вот это — съедят крысы. А ведь когда-то мы жили на маленьком клочке земли — Дальнем Востоке: в Маньчжурии и в Монголии. Даже в Китае хозяйничали черные крысы — изгои. Жизнь наших далеких пращуров была тяжела. Им приходилось выживать в краях, кишащих дикими и свирепыми хищниками: лисами, куницами, соболями, горностаями, ястребами, орлами, совами.
Человек тогда жил охотой и рыболовством и за ним тяжело было кочевать. Крысы искали себе пропитание сами, и сами становились пропитанием для кровожадных хищников. Тогда великий Чингисхан в чрезмерной гордыне вызвал демона войны, чтобы тот помог ему завоевать мир. Демон войны научил его заключить союз с серыми крысами — пасюками. И тогда впереди огромного войска Великого Могола двинулись полчища крыс, и не было им числа, они просачивались сквозь неприступные крепостные стены, проникали на продовольственные склады и уничтожали запасы еды. В городах начинала свирепствовать чума. Вскоре крепость уже некому было защищать. Так великий завоеватель брал город за городом без боя.
Но мы перехитрили и этого Могола. Где теперь его войско? А мы остались в завоеванных городах. Запомните! Крысы никогда не сдали ни одного города! Добровольно — да! Мы оставляли обжитые места, когда городу грозила беда: наводнение, извержение вулкана, пожар, цунами, тайфун. Ещё ни разу мы не ошиблись в своем предвидении. Это лишь очередной раз подчеркивает наше исключительное положение: мы — самые древние млекопитающие на земле. Мы — элита, интеллигенция животного мира!
Перг замолчал, обвел горящим взглядом присутствующих, откашлялся и спросил каким-то зловещим шепотом:
— А какой самый страшный враг для крыс?
Крысы задрожали от страха. Старые из них, повидавшие многое на своем веку, конечно же, знали имя своего врага, но даже его имя они боялись произнести вслух. Наконец, кто-то, будто в бреду произнес:
— Ласка!
— Да! Ласка! — повторил Перг. Он произнес это имя нараспев, — Лас-сс-ка!
— И по чердаку будто пронесся сквозняк, повеяло холодом смерти. Крысы испуганно шарахнулись в стороны, словно в их стаю бросили горящую головешку, но видя, что Хранитель Истории — мудрый Перг по-прежнему невозмутимо греет спину у трубы, успокоились:
Шуйла была из княжеского рода, о чем свидетельствовала белая подпалина на её груди в форме хвоста ласточки. Такие же подпалины были и у её отца, и у матери, и у бабок с прабабками. В крысином сообществе была четко выстроенная вертикаль власти — князь в мелких поселениях, а в больших — король выбирались из крысиной аристократии, когда было все спокойно и власть крепко держала бразды правления в своих руках. Если крысы не голодали, не умирали от яда, их не терроризировали кошки, четко работала внешняя и внутренняя разведка, охрана не спала на своих постах, а пристально следила за всеми передвижениями людей, кошек, собак и вовремя подавала сигнал тревоги, когда няньки и мамки не теряли маленьких крысят — князь мог править годами. Но стоило ему допустить несколько промашек подряд — и его смещали.
Выше князя по должности только стоял Хранитель Истории. Эта должность была пожизненная. И хотя у крыс язык по образности и точности не уступал человеческому, у них не было письменности. Хранитель Истории должен был обладать феноменальной памятью, его постоянно окружала дюжина любимых учеников, жадно ловивших каждое слово учителя.
В этот поздний вечер Хранитель Истории, седой и горбатый крыс Перг, прижавшись костлявой спиной к печной трубе, рассказывал историю рода:
— Человек всегда стоял и будет стоять по статусу ниже нас, как бы он ни кичился и высоко ни возносился в собственных глазах, гордясь своими научными достижениями. Мы бы тоже запросто могли попасть в космос, но… нам там пока нечего делать. Сегодня мы завоевали весь мир, и мы легко могли бы уничтожить человечество как вид, но кто нас тогда будет кормить: печь хлеб, коптить мясо, ловить рыбу, выращивать овощи?
Крысы довольно захрюкали и застучали хвостами по перемету, Перг, обнажив в злой улыбке огромные резцы, продолжал:
— На правах победителей мы обложили человека данью, и он исправно платит её. Конечно, ему неприятно это признать, ибо он считает себя Царем Природы, ну и пусть себе считает на здоровье, нет нужды разочаровать его в этом. Тем не менее, сея хлеб, он принимает в расчет и нас; производя сыр или колбасу, он невольно думает: это я съем сам, это — продам, а вот это — съедят крысы. А ведь когда-то мы жили на маленьком клочке земли — Дальнем Востоке: в Маньчжурии и в Монголии. Даже в Китае хозяйничали черные крысы — изгои. Жизнь наших далеких пращуров была тяжела. Им приходилось выживать в краях, кишащих дикими и свирепыми хищниками: лисами, куницами, соболями, горностаями, ястребами, орлами, совами.
Человек тогда жил охотой и рыболовством и за ним тяжело было кочевать. Крысы искали себе пропитание сами, и сами становились пропитанием для кровожадных хищников. Тогда великий Чингисхан в чрезмерной гордыне вызвал демона войны, чтобы тот помог ему завоевать мир. Демон войны научил его заключить союз с серыми крысами — пасюками. И тогда впереди огромного войска Великого Могола двинулись полчища крыс, и не было им числа, они просачивались сквозь неприступные крепостные стены, проникали на продовольственные склады и уничтожали запасы еды. В городах начинала свирепствовать чума. Вскоре крепость уже некому было защищать. Так великий завоеватель брал город за городом без боя.
Но мы перехитрили и этого Могола. Где теперь его войско? А мы остались в завоеванных городах. Запомните! Крысы никогда не сдали ни одного города! Добровольно — да! Мы оставляли обжитые места, когда городу грозила беда: наводнение, извержение вулкана, пожар, цунами, тайфун. Ещё ни разу мы не ошиблись в своем предвидении. Это лишь очередной раз подчеркивает наше исключительное положение: мы — самые древние млекопитающие на земле. Мы — элита, интеллигенция животного мира!
Перг замолчал, обвел горящим взглядом присутствующих, откашлялся и спросил каким-то зловещим шепотом:
— А какой самый страшный враг для крыс?
Крысы задрожали от страха. Старые из них, повидавшие многое на своем веку, конечно же, знали имя своего врага, но даже его имя они боялись произнести вслух. Наконец, кто-то, будто в бреду произнес:
— Ласка!
— Да! Ласка! — повторил Перг. Он произнес это имя нараспев, — Лас-сс-ка!
— И по чердаку будто пронесся сквозняк, повеяло холодом смерти. Крысы испуганно шарахнулись в стороны, словно в их стаю бросили горящую головешку, но видя, что Хранитель Истории — мудрый Перг по-прежнему невозмутимо греет спину у трубы, успокоились:
Страница 1 из 3
