Фандом: Гарри Поттер. Питер Петтигрю боялся смерти. Может быть, именно поэтому он стал Пожирателем Смерти — бросил вызов самому себе и своим страхам. История, которую не рассказала Роулинг — как Питер Петтигрю предал своих друзей.
166 мин, 32 сек 19980
— Ва… ваш кот, с-сэр. Он… — Питер сглотнул. Как бы ни было страшно, но сейчас он выглядел даже не жалко — потешно. — Он вопил прямо под нашими окнами.
— А, — протянул мужчина. — Так вы наш сосед. Приношу извинения, — он сделал вид, что приподнимает незримую шляпу. — Эта тварь та ещё, — он слегка мотнул головой, имея в виду скрывшегося кота. — Всегда убегает и шарится где-то в окрестностях, а домой зайти сам не может. Придётся вам привыкнуть.
«Иначе я сам откручу тебе голову», — закончил за него Питер. Ему не советовали, а приказывали.
— Ишь, смельчак, палкой вооружился, — хохотнул мужчина, и не подумавший представиться Питеру. — Спокойной ночи. Сэр.
И дверь закрылась.
Питер обливался холодным потом. Кто это? Волшебник? Маггл? Сквиб? А если волшебник… на чьей он стороне?
Сам Питер теперь ни на чьей, напомнил он себе. Сам по себе, один, предоставлен сам себе, отвечает сам за себя, защищает тоже сам себя. Никто не придёт ему на помощь. Он один — и все. Если не считать мать.
Питер вернулся домой. Там все было спокойно, но он все равно направился в комнату к матери.
Мать долго не хотела просыпаться, а когда поняла, что именно Питеру от неё надо, никакого удовольствия не высказала.
— Мам, кто наши соседи?
— А? — переспросила мать. — Какие соседи?
— В квартиру Кроули кто-то заехал.
— Не говори ерунды, — буркнула мать, отворачиваясь и закрывая глаза. — Только сегодня говорила с Джонсонами, что квартира пустует, и хорошо, если её не сдадут каким-нибудь отвязанным магглам. Иди спать.
Спать Питер не пошёл. Его колотило в ознобе, и он подкрался к окну, из которого было видно квартиру Кроули, и долго наблюдал. Ничего, никого, и кот больше не мяучит. И толстого мужчину не видно.
Уснул? Аппарировал?
Готовится напасть?
Сейчас Питер уснёт, не зная, что к дому уже подбираются Пожиратели Смерти. Которым никто не сказал, что он, Питер, больше не в Ордене. Которые просто выследили его так же, как они вчетвером выследили самих Пожирателей. И которые не будут считать, что семеро против одного — это подло. Которые просто его убьют.
Это он, Питер, почему-то решил, что война для него закончилась. От того, что он перестал воевать, ничего не изменится, потому что все остальные воюют по-прежнему. И Питер им не докажет, что он им больше не враг.
Выходит, враги у него остались, а друзей больше нет. Вот так. Питер стоял, прижавшись спиной к прохладной стене, и тяжело дышал, обливаясь потом.
А потом вдруг понял, и всё встало на свои места.
Он написал не то письмо и не тому человеку. Он не мог просто так уйти — он должен был сменить сторону. Если от него отказалась одна сторона, надо перейти на другую, пока та, другая, не стёрла его с лица земли.
«Дорогой сэр!»
Рука дрогнула. Но как иначе обратиться к этому человеку? «Дорогой Тот-кого-нельзя-называть»? А писать, получается, можно.
Он сам не помнил, как оказался за столом, и как на листе бумаги, ручкой, начал писать письмо.
«Я знаю, что вы приглашали примкнуть к вам Джеймса и Лили Поттеров. И я знаю, что они отказались»…
Или нет, подумал Питер, но это сейчас неважно. Письмо ручкой и на бумаге — Тот-кого-нельзя-называть сочтёт это невиданным вызовом.
«Возможно, я смогу занять их место. Питер Петтигрю».
И очень быстро, чтобы не передумать, Питер схватил письмо и выбежал на улицу. Он знал, где можно взять ещё одну сову — на соседней улице жила семья пожилых магов.
«Только бы сова никуда не делась, — шептал Питер. — Только бы она была на месте». Уже подходя к нужному домику, он решил, что, если сова будет сидеть на привычном месте, это судьба и он должен отправить это письмо. Если нет — значит, нет.
Вручить свою жизнь глупой птице казалось гораздо легче, чем продолжать мучиться с ней самостоятельно. Но сова безмятежно доедала недавно пойманную мышь и даже не очень удивилась, когда Питер стащил её с ветки и привязал письмо к лапке. Теперь — что сделано, то сделано, хотя сова, скорее всего, уже не вернётся…
А на следующее утро Питер с трудом вспоминал все, что случилось ночью, и даже не мог с уверенностью сказать, было ли все на самом деле или кошмарным сном. И даже когда явилась сова с краткой, но приятной характеристикой профессора МакГонагалл, Питер все ещё сомневался. Мать припомнила, что он её разбудил. Потом они познакомились с соседями — очень приятным мужчиной, как оказалось при свете дня, каким-то служащим порта на пенсии, и его старшей сестрой, сухонькой бойкой старушкой. При свете дня все было не так, и Питер решил, что письмо Тому-кому-нельзя-называть ему просто приснилось. Для верности он прогулялся до домика волшебников и убедился, что сова, как обычно, потрошит мышь.
— А, — протянул мужчина. — Так вы наш сосед. Приношу извинения, — он сделал вид, что приподнимает незримую шляпу. — Эта тварь та ещё, — он слегка мотнул головой, имея в виду скрывшегося кота. — Всегда убегает и шарится где-то в окрестностях, а домой зайти сам не может. Придётся вам привыкнуть.
«Иначе я сам откручу тебе голову», — закончил за него Питер. Ему не советовали, а приказывали.
— Ишь, смельчак, палкой вооружился, — хохотнул мужчина, и не подумавший представиться Питеру. — Спокойной ночи. Сэр.
И дверь закрылась.
Питер обливался холодным потом. Кто это? Волшебник? Маггл? Сквиб? А если волшебник… на чьей он стороне?
Сам Питер теперь ни на чьей, напомнил он себе. Сам по себе, один, предоставлен сам себе, отвечает сам за себя, защищает тоже сам себя. Никто не придёт ему на помощь. Он один — и все. Если не считать мать.
Питер вернулся домой. Там все было спокойно, но он все равно направился в комнату к матери.
Мать долго не хотела просыпаться, а когда поняла, что именно Питеру от неё надо, никакого удовольствия не высказала.
— Мам, кто наши соседи?
— А? — переспросила мать. — Какие соседи?
— В квартиру Кроули кто-то заехал.
— Не говори ерунды, — буркнула мать, отворачиваясь и закрывая глаза. — Только сегодня говорила с Джонсонами, что квартира пустует, и хорошо, если её не сдадут каким-нибудь отвязанным магглам. Иди спать.
Спать Питер не пошёл. Его колотило в ознобе, и он подкрался к окну, из которого было видно квартиру Кроули, и долго наблюдал. Ничего, никого, и кот больше не мяучит. И толстого мужчину не видно.
Уснул? Аппарировал?
Готовится напасть?
Сейчас Питер уснёт, не зная, что к дому уже подбираются Пожиратели Смерти. Которым никто не сказал, что он, Питер, больше не в Ордене. Которые просто выследили его так же, как они вчетвером выследили самих Пожирателей. И которые не будут считать, что семеро против одного — это подло. Которые просто его убьют.
Это он, Питер, почему-то решил, что война для него закончилась. От того, что он перестал воевать, ничего не изменится, потому что все остальные воюют по-прежнему. И Питер им не докажет, что он им больше не враг.
Выходит, враги у него остались, а друзей больше нет. Вот так. Питер стоял, прижавшись спиной к прохладной стене, и тяжело дышал, обливаясь потом.
А потом вдруг понял, и всё встало на свои места.
Он написал не то письмо и не тому человеку. Он не мог просто так уйти — он должен был сменить сторону. Если от него отказалась одна сторона, надо перейти на другую, пока та, другая, не стёрла его с лица земли.
«Дорогой сэр!»
Рука дрогнула. Но как иначе обратиться к этому человеку? «Дорогой Тот-кого-нельзя-называть»? А писать, получается, можно.
Он сам не помнил, как оказался за столом, и как на листе бумаги, ручкой, начал писать письмо.
«Я знаю, что вы приглашали примкнуть к вам Джеймса и Лили Поттеров. И я знаю, что они отказались»…
Или нет, подумал Питер, но это сейчас неважно. Письмо ручкой и на бумаге — Тот-кого-нельзя-называть сочтёт это невиданным вызовом.
«Возможно, я смогу занять их место. Питер Петтигрю».
И очень быстро, чтобы не передумать, Питер схватил письмо и выбежал на улицу. Он знал, где можно взять ещё одну сову — на соседней улице жила семья пожилых магов.
«Только бы сова никуда не делась, — шептал Питер. — Только бы она была на месте». Уже подходя к нужному домику, он решил, что, если сова будет сидеть на привычном месте, это судьба и он должен отправить это письмо. Если нет — значит, нет.
Вручить свою жизнь глупой птице казалось гораздо легче, чем продолжать мучиться с ней самостоятельно. Но сова безмятежно доедала недавно пойманную мышь и даже не очень удивилась, когда Питер стащил её с ветки и привязал письмо к лапке. Теперь — что сделано, то сделано, хотя сова, скорее всего, уже не вернётся…
А на следующее утро Питер с трудом вспоминал все, что случилось ночью, и даже не мог с уверенностью сказать, было ли все на самом деле или кошмарным сном. И даже когда явилась сова с краткой, но приятной характеристикой профессора МакГонагалл, Питер все ещё сомневался. Мать припомнила, что он её разбудил. Потом они познакомились с соседями — очень приятным мужчиной, как оказалось при свете дня, каким-то служащим порта на пенсии, и его старшей сестрой, сухонькой бойкой старушкой. При свете дня все было не так, и Питер решил, что письмо Тому-кому-нельзя-называть ему просто приснилось. Для верности он прогулялся до домика волшебников и убедился, что сова, как обычно, потрошит мышь.
Страница 22 из 44
