Фандом: Гарри Поттер. Питер Петтигрю боялся смерти. Может быть, именно поэтому он стал Пожирателем Смерти — бросил вызов самому себе и своим страхам. История, которую не рассказала Роулинг — как Питер Петтигрю предал своих друзей.
166 мин, 32 сек 19981
Через три дня он выкинул все из головы. Мистер Кроули обещал поговорить насчёт него на работе, но пока Питера были готовы взять на старое место. И он, довольный, счастливый, забывший уже и об Ордене, и о Пожирателях, и о волшебниках в частности — мистер Рэндалл, новый сосед, оказался прекрасным рассказчиком, и от его историй о работе маггловского порта у Питера уже разыгралось воображение и появилось жгучее желание научиться плотничать как следует и уехать к морю. И Питер шёл, представляя, как следующим летом он будет вразвалочку, как мистер Рэндалл, ходить по пирсу и глазеть на корабли. Ему было легко и радостно, и он не заметил и не увидел, как покачнулась земля и погас свет — он просто на мгновение перестал существовать.
И что?
Питер попытался открыть глаза и только тогда понял, что у него на лице плотная повязка. И что он, кажется, связан… нет, не кажется. Связан. Он связан, и он лежит на чём-то холодном и твёрдом, и…
— По-моему, кто-то проснулся! — услышал он полный ласковой издёвки низкий мужской голос. — Сюрприз, — голос приблизился, и Питер ощутил на своей щеке лёгкое прикосновение — повязка исчезла, и перед ним возникла так хорошо знакомая ему по описаниям и рисункам белая маска. Такие носили все Пожиратели…
— Уже вечер, — произнёс другой голос, тоже мужской, не слишком низкий и не слишком высокий. — Здравствуйте, мистер Петтигрю. Не утруждайтесь — я вам помогу, — сказал он, и Питер почувствовал, как его поднимают вверх и усаживают… не на стул, нет. На пол.
Он в панике огляделся и обнаружил себя сидящим у стены в каком-то подвале. Кроме него, здесь были ещё двое мужчин: один высокий, а второй пониже и пошире в плечах, и оба — в длинных чёрных плащах и белых масках. Питер не смог бы сказать, что именно его больше пугало в них: то, что они держали в руках палочки, — а его собственная… где? Где она?! Хотя какая разница где, руки-то у Питера всё равно связаны! — или то, как они все на него глядели, но у него от страха сжался желудок, а в горле словно застрял плотный комок.
Хотя ничего страшного эти люди не делали — просто стояли и смотрели на него. А затем высокий сказал:
— Вы написали милорду и выразили… интересное пожелание. И он прислал нас. Давайте поговорим, если вам угодно, — предложил он на удивление мирно.
— Вы связали меня! — неожиданно даже для самого себя с обидой выпалил Питер.
— Связали, — согласился высокий. — И даже изъяли палочку. Возможно, временно. Видите ли, — продолжал он почти любезно, — у нас пока ещё есть некоторые проблемы с авроратом. Это заставляет нас предпринимать определённые меры безопасности. Вам удобно? — вдруг спросил он.
— Нет, — буркнул Питер, пытаясь сглотнуть отчаянно мешающий комок.
Ему было обидно и горько, и эти чувства оказались даже сильнее страха. Его опять унижали — даже здесь. Хотя он ведь… он ведь сам написал! Да, он предполагал… или же надеялся? — что может и не получить никакого ответа, и что к нему может прийти кто-то… попроще Того-кого-нельзя-называть, но никак не думал, что всё будет выглядеть так. Он ведь не давал ни малейшего повода так с ним обращаться!
— Стул? — поинтересовался высокий и, наколдовав вполне удобный на вид стул, лёгким взмахом палочки усадил на него Питера, заодно развязав ему руки. Затем наколдовал ещё три стула, однако же сам садиться не стал, и его товарищ этого тоже не сделал. — Милорд желает знать, — заговорил он, подходя ближе к Питеру, — что вас привело к решению написать ему лично?
Питер задумался. Ему по-прежнему было очень страшно, однако думать это ему почему-то почти не мешало.
— Я ведь написал, — сказал наконец Питер. — Если…
Он запнулся. Называть Того-кого-нельзя-называть именно так здесь было как-то не к месту — а как ещё говорить о нём, Питер не представлял. Не «милордом» же его звать, в подражание… этим!
— Написали, — высокий придвинул себе стул и сел совсем рядом с Питером. Второй мужчина пока стоял чуть в стороне, но Питер ощущал на себе его пристальный взгляд. — Вопрос в том, почему вы это сделали.
— Люди умирают, — Питер сам слышал, до чего неубедительно звучит его голос, но сделать с этим ничего не мог. — Волшебники. Зачем вы делаете это?! — не сдержался он.
— Нам приходится, — неожиданно мягко ответил высокий. — Никому из нас не нравится проливать волшебную кровь, но у нас не осталось иных способов заставить нас слушать.
— Мёртвые не слышат! — Питер вдруг подумал, что именно так ответил бы Сириус. Или Джеймс.
И тут же понял, что очень зря о них вспомнил. Он ведь… он ведь предавал их сейчас. Да, прямо сейчас сидел тут и собирался их всех предать.
Глава 7. Если говорить о добре и зле
Очнувшись, Питер некоторое время вообще не понимал, что произошло, где он находится и почему, собственно, вдруг очнулся. Когда он заснул? Вроде бы он шёл по улице? Или нет — нет, он был дома и…И что?
Питер попытался открыть глаза и только тогда понял, что у него на лице плотная повязка. И что он, кажется, связан… нет, не кажется. Связан. Он связан, и он лежит на чём-то холодном и твёрдом, и…
— По-моему, кто-то проснулся! — услышал он полный ласковой издёвки низкий мужской голос. — Сюрприз, — голос приблизился, и Питер ощутил на своей щеке лёгкое прикосновение — повязка исчезла, и перед ним возникла так хорошо знакомая ему по описаниям и рисункам белая маска. Такие носили все Пожиратели…
— Уже вечер, — произнёс другой голос, тоже мужской, не слишком низкий и не слишком высокий. — Здравствуйте, мистер Петтигрю. Не утруждайтесь — я вам помогу, — сказал он, и Питер почувствовал, как его поднимают вверх и усаживают… не на стул, нет. На пол.
Он в панике огляделся и обнаружил себя сидящим у стены в каком-то подвале. Кроме него, здесь были ещё двое мужчин: один высокий, а второй пониже и пошире в плечах, и оба — в длинных чёрных плащах и белых масках. Питер не смог бы сказать, что именно его больше пугало в них: то, что они держали в руках палочки, — а его собственная… где? Где она?! Хотя какая разница где, руки-то у Питера всё равно связаны! — или то, как они все на него глядели, но у него от страха сжался желудок, а в горле словно застрял плотный комок.
Хотя ничего страшного эти люди не делали — просто стояли и смотрели на него. А затем высокий сказал:
— Вы написали милорду и выразили… интересное пожелание. И он прислал нас. Давайте поговорим, если вам угодно, — предложил он на удивление мирно.
— Вы связали меня! — неожиданно даже для самого себя с обидой выпалил Питер.
— Связали, — согласился высокий. — И даже изъяли палочку. Возможно, временно. Видите ли, — продолжал он почти любезно, — у нас пока ещё есть некоторые проблемы с авроратом. Это заставляет нас предпринимать определённые меры безопасности. Вам удобно? — вдруг спросил он.
— Нет, — буркнул Питер, пытаясь сглотнуть отчаянно мешающий комок.
Ему было обидно и горько, и эти чувства оказались даже сильнее страха. Его опять унижали — даже здесь. Хотя он ведь… он ведь сам написал! Да, он предполагал… или же надеялся? — что может и не получить никакого ответа, и что к нему может прийти кто-то… попроще Того-кого-нельзя-называть, но никак не думал, что всё будет выглядеть так. Он ведь не давал ни малейшего повода так с ним обращаться!
— Стул? — поинтересовался высокий и, наколдовав вполне удобный на вид стул, лёгким взмахом палочки усадил на него Питера, заодно развязав ему руки. Затем наколдовал ещё три стула, однако же сам садиться не стал, и его товарищ этого тоже не сделал. — Милорд желает знать, — заговорил он, подходя ближе к Питеру, — что вас привело к решению написать ему лично?
Питер задумался. Ему по-прежнему было очень страшно, однако думать это ему почему-то почти не мешало.
— Я ведь написал, — сказал наконец Питер. — Если…
Он запнулся. Называть Того-кого-нельзя-называть именно так здесь было как-то не к месту — а как ещё говорить о нём, Питер не представлял. Не «милордом» же его звать, в подражание… этим!
— Написали, — высокий придвинул себе стул и сел совсем рядом с Питером. Второй мужчина пока стоял чуть в стороне, но Питер ощущал на себе его пристальный взгляд. — Вопрос в том, почему вы это сделали.
— Люди умирают, — Питер сам слышал, до чего неубедительно звучит его голос, но сделать с этим ничего не мог. — Волшебники. Зачем вы делаете это?! — не сдержался он.
— Нам приходится, — неожиданно мягко ответил высокий. — Никому из нас не нравится проливать волшебную кровь, но у нас не осталось иных способов заставить нас слушать.
— Мёртвые не слышат! — Питер вдруг подумал, что именно так ответил бы Сириус. Или Джеймс.
И тут же понял, что очень зря о них вспомнил. Он ведь… он ведь предавал их сейчас. Да, прямо сейчас сидел тут и собирался их всех предать.
Страница 23 из 44
