Крысиные бега

— Дети — всегда самое слабое место у родителей, — продолжила она. И улыбнулась.

— Хорошо, — его губы тоже исказило подобие улыбки. — Я могу поручить это тебе?

— Да, мой Лорд, — а вот улыбка Беллатрикс была очень яркой.

— Завтра, — медленно проговорил Волдеморт, — я жду от вас… первой реакции. Мы должны ответить — и ответить… ярко. Так, чтоб смех застрял в их глотках. Они называют то, что происходит сейчас, войной, но они ошибаются. Они очень ошибаются, — повторил он, и в его глазах мелькнул алый отсвет. — Полагаю, как и вы, — он взял в руки палочку. — Я вам покажу, что такое настоящая война.

Он взмахнул палочкой, сотворяя перед собой дымное облако, а затем подул на него, коснувшись кончиком палочки своих губ. Облако заклубилось, потемнело, а потом туман внутри него рассеялся, открыв остатки того, что когда-то было человеком, но теперь было раздавлено обрушившейся на него стеной дома. Кирпичи неопрятной пыльной грудой перекрывали мостовую, и тёмная кровь медленно вытекала из-под них, словно варенье из разбитой банки. Маленькая женская кисть всё ещё сжимала клочок какой-то толстой ткани…

Картинки сменяли одна другую — вот какой-то безумный мужчина бредёт вдоль улицы, прижимая к себе мёртвого младенца, вот женщина несёт на руках девочку лет трёх, поверх которой лежит её же, судя по размеру и остаткам одежды, ножка… Ветер несёт дым, и откуда-то слышны полные отчаяния и ужаса крики…

— Вот это — война, — Волдеморт, наконец, развеял облако и внимательно оглядел сидящих перед ним людей. — И этим летом они все должны это увидеть. На себе.

Часть 3. 1981. Глава 9. Кровь на каждом камне мостовой

Все, что было до, в том числе тот злосчастный автобус в Рединге, — было только прелюдией к настоящему аду. И даже тот ужасный взрыв, показанным Тем-кого-нельзя-называть, остался странным, полузабытым видением.

Ещё недавно Питер натянуто улыбался, стоя в кругу членов Ордена Феникса. Глупая, бессмысленная фотография. Моуди очень ругался и орал, то есть аргументировал, хотя в итоге покорно встал вместе со всеми.

Чуть позже Питер передал свой экземпляр фотографии Тому-кого-нельзя-называть. То есть — Тёмному Лорду, конечно.

Он не знал, зачем это сделал. Считал, пусть хоть так, какая-то видимость, все равно ничего эта фотография уже не изменит.

Потом он увидел последствия.

Первой была семья Марлин МакКиннон. Пожиратели били наверняка — прошло всего две недели после того, как они все в последний раз собрались. И, вероятно, Пожиратели точно знали, кто приложил руку к проклятой статейке в газетах. До этого было нападение — но окончившееся, к счастью, благополучно — на братьев Прюэттов. Им удалось уйти, два Пожирателя были ранены.

Для Джеймса и Лили война кончилась в тот момент, когда напали на Прюэттов. Дамблдор отправил их почти за решётку, запретил выходить из дома, хотя Питер и не понимал, как ему удалось добиться от них послушания. Но то, что с ними в Ордене теперь не было ни Джеймса, ни Лили…

Ни Ремуса, черт бы его побрал, и вот это было невероятно странно.

Драться толком Питер так и не научился. Говорили, что когда-то в Хогвартсе были дуэльные клубы, но это было в те незапамятные времена, когда профессор Флитвик был ещё не профессором, а обычным студентом. Говорили, что он даже был чемпионом. Но сунуть Флитвика в эту бойню — и что он тогда запоёт?

Сириус тоже не умел драться. Больше лез на рожон, и Фрэнк зашвырнул его в укрытие, к Питеру. Сейчас Сириус, у которого была довольно сильно рассечена голова, только пытался сесть, и Питер не мог сказать, досталось ли ему от Пожирателей или это постарался Фрэнк.

Со стороны, в которой засели Пожиратели, блеснула вспышка. Что это было за заклинание, Питер не разобрал. Авроры и Фабиан Прюэтт тотчас ответили встречными заклинаниями, что-то отрикошетило, и над головой Питера посыпалась бетонная крошка.

— Какой задницы мы тут сидим, Хвост?

Наверное, Сириусу казалось, что он кричит в пылу сражения, на самом деле он еле слышно стонал.

— Ты ранен, — пробормотал Питер. — Погоди, я сейчас…

Сириус вяло оттолкнул его руку, но Питер оказался настойчивее. В конце концов, ему удавалось то, что ему сейчас поручили: оказывать помощь раненым. МакГонагалл вспомнила, что у него были неплохие оценки по зельеварению, а ещё у него была лёгкая рука.

Даже Гарри спокойно давал ему менять себе подгузники.

При воспоминании о Гарри Питер улыбнулся. Господи, сидеть бы дома, ладно, пусть даже и с женой, а вокруг тебя ползают малыши!

Сириус зашипел.

— Терпи, — приказал ему Питер.

Над головой снова грохнуло.

— Питер!

Голос Моуди перекрыл рёв побоища. «Ещё один», — с содроганием подумал Питер, оставил Сириуса с прижатой к ране марлей, пропитанной зельем, и осторожно высунулся, прихватив свою медицинскую сумку.

Он увидел, что Моуди машет ему рукой, и, улучив момент, перепрыгнул ближе. В том месте, где он только что стоял, полыхнуло, а потом рухнула бетонная балка.

Гидеон Прюэтт зажимал окровавленное плечо.