Это ранее утро 21 января 1998 года в доме семьи Кроу начиналось как-то неправильно. 57-летняя Джудит Кеннеди, которая проживала с 33-летней дочерью Шерилин, ее мужем Стивом и тремя внуками в доме в Эскондидо (штат Калифорния, округ Сан-Диего) уже не первую минуту сквозь сон слышала, как в комнате ее внучки Стефани раз за разом настойчиво срабатывает будильник.
79 мин, 48 сек 18348
Вот что написал Майкл:
«Дорогая Стефани сожалею, но мне не удается вспомнить, что я с тобой сделал. Я всегда буду любить тебя и помнить. Ты столько мне давала, что, наверное, являлась настоящим ангелом. Я старался быть любящим братом, насколько это возможно. Я до сих пор плачу по тебе, и молю Бога, чтобы ты и Он простили меня за то, что» они«говорят, я сделал.»
Иногда мне кажется, было бы лучше вспомнить, что произошло, но иногда я думаю, что мое забвение — это благословение Божье. Потому что на самом деле я хочу помнить только то, когда ты была со мной.
Они провели меня через ад, и, наверное, это то, чего я заслуживаю.
Если я и вправду совершил то, о чем «они» говорят, значит, я безумен.
Я никогда не хотел причинить тебе вред, но знаю, что сделал это, потому что так говорят «они». Надеюсь, ты понимаешь, что я не знаю, о чем думал, когда делал это. И лучше бы я не вспомнил, потому что не смогу себе этого простить.
Хочу, чтобы ты знала — наверное, я был сам не свой, когда делал это. Они хотят, чтобы я им помог, но я просто не могу.
Если ты не сможешь меня простить, я пойму это. Однажды мы встретимся на небесах, и у меня будет целая вечность вымаливать у тебя прощение. Никогда не забывай, я буду всегда любить тебя«.»
Прочтя такое письмо подростка, детективам, очевидно, уже тогда следовало понять, что мальчик вовсе не признает свою вину в убийстве сестры, а пишет о том, что эту вину ему «насаждают». Его психику, словно комок пластилина, разогрели в руках, и лепили из нее нечто уродливое, не поддающееся пониманию. С истиной, правдой и признанием эта «поделка» не имела ничего общего. И то ли прожженному Клейтору тогда отказала логика, то ли его подвел многолетний опыт, но в этот момент в письме Майкла он почему-то увидел его желание признаться, и решил, как выражаются полицейские, мальчишку«додавить».
Один из детективов, Ной Висли, расскажет Майклу о расположении ножевых ранений на теле Стефани, и «приправит» рассказ«утверждением» что, во-первых, полиция имеет неоспоримые доказательства, свидетельствующие о том, что в дом Кроу никто чужой не пробирался. А, во-вторых, родители Майкла сами считают его убийцей.
Кажется, именно после этого Майкл начнет постоянно плакать, говоря, что не хочет «этого помнить» будет опять задаваться вопросом«что с ним будет?» и решит рассказать о своих проблемах во взаимоотношениях с погибшей Стефани.
Неожиданно он признается в зависти к сестре: «у нее всегда было много хороших друзей и отношений с людьми разного возраста. Она умудрялась дружить даже с девчонками — моими одногодками. У меня ничего не получалось, а ей это удавалось легко. Каждый раз, когда я должен был быть в центре внимания, неожиданно именно она заслоняла собой мой успех. Стефани заставляла меня чувствовать себя бесполезным. Той ночью я разозлился на нее, взял нож, вошел в ее комнату, и несколько раз ударил. Кажется, потом я стащил ее с кровати». Он также рассказал, что ненавидел всю свою семью, и поэтому прятался от нее в своих видеоиграх. «Во мне живет три разных человека, и один из них — это воплощение зла».
«Сколько раз ты ударил ножом свою сестру?» — поинтересовался сыщик, и получил в ответ«три раза».
Этот момент «непопадания» рассказа Майкла в факты убийства должен был бы сразу насторожить полицейских, ведь он, по сути, являлся классическим примером проверки самооговора. Но, и здесь предубеждение и слепая вера затмили у сыщиков доводы рассудка. Задав еще несколько вопросов, они снова получили от Майкла ответ«не помню» и слова«я знаю, что это сделал, но не знаю, как, потому что во мне было много гнева».
Спустя несколько минут, Майклу Кроу будут предъявлены обвинения в убийстве его сестры, после чего подростка доставят в Juvenile Halls, место, где в округе Сан-Диего содержат малолетних преступников, участвующих в судебных разбирательствах (находится в Бердленде, пригороде Сан-Диего).
Его родители сумеют поговорить с сыном лишь на следующий день, но выйдут от него с полной уверенностью, что он не убийца, а ребенок, сломленный полицией.
Детективы же тем временем будут считать, что решение убийства Стефани Кроу находится у них «в кармане» а Клэйтор позднее скажет, что называл это преступление«убийством на почве страсти». О том, что в спальне супругов Кроу были найдены наркотики, никто и не вспомнит. Да и в целом любые иные версии по этому делу отойдут на задний план, предоставив полиции узкий, но как им тогда казалось, верный путь к наказанию виновного. Единственное, что их по-настоящему озадачивало — они не могли найти орудие убийства, и Клейтор решил сейчас сосредоточить свое внимание именно на его поиске. К тому же, ему казалось, что это ужасающее убийство Майкл совершил не в одиночку, а значит, следовало поискать его возможных сообщников.
«Дорогая Стефани сожалею, но мне не удается вспомнить, что я с тобой сделал. Я всегда буду любить тебя и помнить. Ты столько мне давала, что, наверное, являлась настоящим ангелом. Я старался быть любящим братом, насколько это возможно. Я до сих пор плачу по тебе, и молю Бога, чтобы ты и Он простили меня за то, что» они«говорят, я сделал.»
Иногда мне кажется, было бы лучше вспомнить, что произошло, но иногда я думаю, что мое забвение — это благословение Божье. Потому что на самом деле я хочу помнить только то, когда ты была со мной.
Они провели меня через ад, и, наверное, это то, чего я заслуживаю.
Если я и вправду совершил то, о чем «они» говорят, значит, я безумен.
Я никогда не хотел причинить тебе вред, но знаю, что сделал это, потому что так говорят «они». Надеюсь, ты понимаешь, что я не знаю, о чем думал, когда делал это. И лучше бы я не вспомнил, потому что не смогу себе этого простить.
Хочу, чтобы ты знала — наверное, я был сам не свой, когда делал это. Они хотят, чтобы я им помог, но я просто не могу.
Если ты не сможешь меня простить, я пойму это. Однажды мы встретимся на небесах, и у меня будет целая вечность вымаливать у тебя прощение. Никогда не забывай, я буду всегда любить тебя«.»
Прочтя такое письмо подростка, детективам, очевидно, уже тогда следовало понять, что мальчик вовсе не признает свою вину в убийстве сестры, а пишет о том, что эту вину ему «насаждают». Его психику, словно комок пластилина, разогрели в руках, и лепили из нее нечто уродливое, не поддающееся пониманию. С истиной, правдой и признанием эта «поделка» не имела ничего общего. И то ли прожженному Клейтору тогда отказала логика, то ли его подвел многолетний опыт, но в этот момент в письме Майкла он почему-то увидел его желание признаться, и решил, как выражаются полицейские, мальчишку«додавить».
Один из детективов, Ной Висли, расскажет Майклу о расположении ножевых ранений на теле Стефани, и «приправит» рассказ«утверждением» что, во-первых, полиция имеет неоспоримые доказательства, свидетельствующие о том, что в дом Кроу никто чужой не пробирался. А, во-вторых, родители Майкла сами считают его убийцей.
Кажется, именно после этого Майкл начнет постоянно плакать, говоря, что не хочет «этого помнить» будет опять задаваться вопросом«что с ним будет?» и решит рассказать о своих проблемах во взаимоотношениях с погибшей Стефани.
Неожиданно он признается в зависти к сестре: «у нее всегда было много хороших друзей и отношений с людьми разного возраста. Она умудрялась дружить даже с девчонками — моими одногодками. У меня ничего не получалось, а ей это удавалось легко. Каждый раз, когда я должен был быть в центре внимания, неожиданно именно она заслоняла собой мой успех. Стефани заставляла меня чувствовать себя бесполезным. Той ночью я разозлился на нее, взял нож, вошел в ее комнату, и несколько раз ударил. Кажется, потом я стащил ее с кровати». Он также рассказал, что ненавидел всю свою семью, и поэтому прятался от нее в своих видеоиграх. «Во мне живет три разных человека, и один из них — это воплощение зла».
«Сколько раз ты ударил ножом свою сестру?» — поинтересовался сыщик, и получил в ответ«три раза».
Этот момент «непопадания» рассказа Майкла в факты убийства должен был бы сразу насторожить полицейских, ведь он, по сути, являлся классическим примером проверки самооговора. Но, и здесь предубеждение и слепая вера затмили у сыщиков доводы рассудка. Задав еще несколько вопросов, они снова получили от Майкла ответ«не помню» и слова«я знаю, что это сделал, но не знаю, как, потому что во мне было много гнева».
Спустя несколько минут, Майклу Кроу будут предъявлены обвинения в убийстве его сестры, после чего подростка доставят в Juvenile Halls, место, где в округе Сан-Диего содержат малолетних преступников, участвующих в судебных разбирательствах (находится в Бердленде, пригороде Сан-Диего).
Его родители сумеют поговорить с сыном лишь на следующий день, но выйдут от него с полной уверенностью, что он не убийца, а ребенок, сломленный полицией.
Детективы же тем временем будут считать, что решение убийства Стефани Кроу находится у них «в кармане» а Клэйтор позднее скажет, что называл это преступление«убийством на почве страсти». О том, что в спальне супругов Кроу были найдены наркотики, никто и не вспомнит. Да и в целом любые иные версии по этому делу отойдут на задний план, предоставив полиции узкий, но как им тогда казалось, верный путь к наказанию виновного. Единственное, что их по-настоящему озадачивало — они не могли найти орудие убийства, и Клейтор решил сейчас сосредоточить свое внимание именно на его поиске. К тому же, ему казалось, что это ужасающее убийство Майкл совершил не в одиночку, а значит, следовало поискать его возможных сообщников.
Страница 9 из 23
