Велико и ужасно творение моё. Все краски и красоты мира вмиг покажутся вам серостью и ничтожность, когда воззрите вы его. Гниль и сырость растекаются в ваших душах, усмирите гордыню свою и вознесите меня к небесам, подарив мне славу и величие.
Добавить в моё избранное
8 мин, 20 сек 3169
Альбом был обклеен пожелтевшими черно-белыми фотографиями кукол-марионеток разного пола и возраста, но на всех фотографиях было неизменно одно — всеми куклами управляла мужская рука с большой печаткой с черным камнем на среднем пальце.
Самого мужчины, которому принадлежала рука с печаткой, ни на одной из фотографий не было видно. Пока начальник рассматривал остальные альбомы, Андрей решил слазить на чердак и обследовать его, ведь где-то же должны были храниться картины художника, ни в одной из комнат их не было. Он вышел на улицу, приставил к дверце чердака деревянную лестницу, стоявшую рядом, но вдруг его взгляд наткнулся на широкое, прямоугольное углубление в земле, рядом, с которым в землю была воткнута лопата. Андрей подошел к углублению и осторожно счистил сверху землю и сухую траву, под ними оказался люк.
Он вернулся в дом, вытащил из сумки фонарик и позвал Валентина Сергеевича. Поддев лопатой крышку люка, они без труда открыли ее, показалась лестница, ведущая глубоко вниз. Мужчины спустились по лестнице и спрыгнули на металлический пол. Несмотря на теплую осеннюю погоду, в подвале было очень холодно, пахло все тем же раствором, что и в доме. Андрей осветил стены и нашел выключатель. Включился свет, впереди была тяжелая металлическая дверь, которая оказалась открыта, видимо, их тут ждали.
Андрей вытер, неизвестно откуда взявшийся в такой холод, пот со лба и зашел в помещение. Повсюду стояли банки и бутылки с прозрачными и фиолетовыми растворами, с потолка свисали сосуды с содержимым, похожим на кровь. Здесь стоял еще более мерзкий запах, чем в доме. Валентин Сергеевич с невозмутимым видом взял у Андрюши фотоаппарат и принялся все фотографировать. Стены были завешены непроницаемой черной тканью. Осторожно отдернув одну из черных занавесок, Андрей вскрикнул и попятился назад, сшибая стоящие сзади него полки с растворами.
Банки посыпались на пол, разбиваясь, из некоторых банок с фиолетовой жидкостью выпадали человеческие органы, языки, уши и пальцы. Парень упал, поскользнувшись на растворе и раздавив собой чью-то печень. На стене, которую открыл Андрей, висел распятый мужчина, голова, которого была обвита колючей проволокой. Тело просто высохло, не поддаваясь разложению, видимо, маньяк, сотворивший это, пропитал труп каким-то специальным составом. Рядом на стене было написано кровью «Добро пожаловать в мой собственный АД». Причем последнее слово было выложено из прибитых к стене человеческих глаз.
Андрей поднялся с пола и, с трудом сдерживая рвотные позывы, поспешил к двери. Он повернул ручку, но дверь оказалась закрыта. С поворотом ручки что-то щелкнуло под потолком и на всех стенах один за другим начали открываться занавесы. Послышалась музыка, такая обычно играет в старинных музыкальных шкатулках. Из ниши, открывшейся в одной из стен, выехал небольшой пьедестал, на котором вертелась на одной ноге балерина. Валентин Сергеевич не переставал фотографировать. Балерина была одета в белую окровавленную пачку, тело было бледным, а голова опущена.
Андрей подошел поближе и заглянул в лицо девушке. Это был человеческий труп… Щелкнул механизм и тончайшие, невидимые лески подняли ногу балерины еще выше, а руки сложились куполом над головой, голова задралась и из носа потекла тонкая струйка фиолетового раствора. Парень согнулся пополам и высвободил на пол все содержимое своего желудка. Но тут раздался еще один щелчок. Из другой ниши выехал постамент, к нему был прикреплен еще один труп: все части тела были отсоединены друг от друга и двигались в хаотичном порядке, приводимые в движение все теми же тончайшими лесками.
Голова и тело вращались в разные стороны, а руки и ноги извивались, словно дождевые черви, разделенные пополам. Андрей согнулся в очередном приступе рвоты и начал ломиться из последних сил в дверь. Валентин Сергеевич, казалось, наслаждался ужасающим зрелищем, не обращая никакого внимания на мучающегося парнишку. Он то и дело фотографировал и озирался по сторонам в ожидании очередного представления. Снова раздался щелчок и из очередной ниши выехал еще один пьедестал.
Управляемые диковинным механизмом по сцене двигались человеческие трупы в виде Адама и Евы. Ева преподносила Адаму большое восковое яблоко. Руки и ноги мужчины и женщины были отделены от тел и скреплены обратно металлическими шарнирами. Настоящие человеческие марионетки! Тут же из другого углубления в стене выехала мертвая женщина в длинном белом одеянии, с окровавленной дырой в области груди. Она простирала руки к потолку, держа в них собственное сердце, глаза были выколоты и из пустых глазниц вытекала фиолетовая кровь.
Андрей уже буквально рыдал, он, стоя на четвереньках, начал дергать Виноградова за пиджак, умоляя его уйти отсюда. Виноградов рявкнул на него и сунул ему в руки небольшой светоотражатель, чтобы фотографии получались более четкими.
Самого мужчины, которому принадлежала рука с печаткой, ни на одной из фотографий не было видно. Пока начальник рассматривал остальные альбомы, Андрей решил слазить на чердак и обследовать его, ведь где-то же должны были храниться картины художника, ни в одной из комнат их не было. Он вышел на улицу, приставил к дверце чердака деревянную лестницу, стоявшую рядом, но вдруг его взгляд наткнулся на широкое, прямоугольное углубление в земле, рядом, с которым в землю была воткнута лопата. Андрей подошел к углублению и осторожно счистил сверху землю и сухую траву, под ними оказался люк.
Он вернулся в дом, вытащил из сумки фонарик и позвал Валентина Сергеевича. Поддев лопатой крышку люка, они без труда открыли ее, показалась лестница, ведущая глубоко вниз. Мужчины спустились по лестнице и спрыгнули на металлический пол. Несмотря на теплую осеннюю погоду, в подвале было очень холодно, пахло все тем же раствором, что и в доме. Андрей осветил стены и нашел выключатель. Включился свет, впереди была тяжелая металлическая дверь, которая оказалась открыта, видимо, их тут ждали.
Андрей вытер, неизвестно откуда взявшийся в такой холод, пот со лба и зашел в помещение. Повсюду стояли банки и бутылки с прозрачными и фиолетовыми растворами, с потолка свисали сосуды с содержимым, похожим на кровь. Здесь стоял еще более мерзкий запах, чем в доме. Валентин Сергеевич с невозмутимым видом взял у Андрюши фотоаппарат и принялся все фотографировать. Стены были завешены непроницаемой черной тканью. Осторожно отдернув одну из черных занавесок, Андрей вскрикнул и попятился назад, сшибая стоящие сзади него полки с растворами.
Банки посыпались на пол, разбиваясь, из некоторых банок с фиолетовой жидкостью выпадали человеческие органы, языки, уши и пальцы. Парень упал, поскользнувшись на растворе и раздавив собой чью-то печень. На стене, которую открыл Андрей, висел распятый мужчина, голова, которого была обвита колючей проволокой. Тело просто высохло, не поддаваясь разложению, видимо, маньяк, сотворивший это, пропитал труп каким-то специальным составом. Рядом на стене было написано кровью «Добро пожаловать в мой собственный АД». Причем последнее слово было выложено из прибитых к стене человеческих глаз.
Андрей поднялся с пола и, с трудом сдерживая рвотные позывы, поспешил к двери. Он повернул ручку, но дверь оказалась закрыта. С поворотом ручки что-то щелкнуло под потолком и на всех стенах один за другим начали открываться занавесы. Послышалась музыка, такая обычно играет в старинных музыкальных шкатулках. Из ниши, открывшейся в одной из стен, выехал небольшой пьедестал, на котором вертелась на одной ноге балерина. Валентин Сергеевич не переставал фотографировать. Балерина была одета в белую окровавленную пачку, тело было бледным, а голова опущена.
Андрей подошел поближе и заглянул в лицо девушке. Это был человеческий труп… Щелкнул механизм и тончайшие, невидимые лески подняли ногу балерины еще выше, а руки сложились куполом над головой, голова задралась и из носа потекла тонкая струйка фиолетового раствора. Парень согнулся пополам и высвободил на пол все содержимое своего желудка. Но тут раздался еще один щелчок. Из другой ниши выехал постамент, к нему был прикреплен еще один труп: все части тела были отсоединены друг от друга и двигались в хаотичном порядке, приводимые в движение все теми же тончайшими лесками.
Голова и тело вращались в разные стороны, а руки и ноги извивались, словно дождевые черви, разделенные пополам. Андрей согнулся в очередном приступе рвоты и начал ломиться из последних сил в дверь. Валентин Сергеевич, казалось, наслаждался ужасающим зрелищем, не обращая никакого внимания на мучающегося парнишку. Он то и дело фотографировал и озирался по сторонам в ожидании очередного представления. Снова раздался щелчок и из очередной ниши выехал еще один пьедестал.
Управляемые диковинным механизмом по сцене двигались человеческие трупы в виде Адама и Евы. Ева преподносила Адаму большое восковое яблоко. Руки и ноги мужчины и женщины были отделены от тел и скреплены обратно металлическими шарнирами. Настоящие человеческие марионетки! Тут же из другого углубления в стене выехала мертвая женщина в длинном белом одеянии, с окровавленной дырой в области груди. Она простирала руки к потолку, держа в них собственное сердце, глаза были выколоты и из пустых глазниц вытекала фиолетовая кровь.
Андрей уже буквально рыдал, он, стоя на четвереньках, начал дергать Виноградова за пиджак, умоляя его уйти отсюда. Виноградов рявкнул на него и сунул ему в руки небольшой светоотражатель, чтобы фотографии получались более четкими.
Страница 2 из 3
