Отчего же так голова болит? Неужели вчера всё-таки пили? Таааак… помнится, отмечали день рождения Салли. Ей уже должно быть шестнадцать, ведь так? Яркий свет с новыми силами прорывается сквозь окутавшую меня тьму, вынуждая вернуться в эту надоевшую реальность. Приятно. Обожаю боль утром! Ан нет, она становится сильнее. Жёлтый свет. Тяжело дышать — словно невидимые нити сжимают горло, а потом хватка ослабевает, давая сделать короткий вдох, после чего снова туго затягиваются.
0 мин, 39 сек 6173
Всё тело: мои руки и ноги — опутаны этими нитями. Я как надоедливая мушка, попавшая в сети паука. Беспомощный, неспособный контролировать себя, свои действия и движения. Чей-то язык проходится по моим соскам, заставляя выгнуться дугой. И сеть позволяет мне сделать это. Чьи-то руки легко касаются моей спины и медленно опускаются ниже… ещё бы чуть-чуть! Но нет. Вновь верх, огибая талию, проходясь по лопаткам, шее, зарываются в волосы.
Резко хватают целую копну волос, оттягивают назад, вынуждая запрокинуть голову. Тут же получаю грубый поцелуй в губы. Возбуждение временно сходит на нет, но возвращается, когда поцелуй становится более мягким. И я, собравшись с мыслями, отвечаю.
Одного движения, взмаха кисти, неуловимого касания достаточно, чтобы крепко-накрепко перевязать мой член. А вот это обидно. Действительно больно. Глаза резко широко распахиваются, немедленно фокусируясь. Кукловод, ах ты дрянь эдакая!
Резко хватают целую копну волос, оттягивают назад, вынуждая запрокинуть голову. Тут же получаю грубый поцелуй в губы. Возбуждение временно сходит на нет, но возвращается, когда поцелуй становится более мягким. И я, собравшись с мыслями, отвечаю.
Одного движения, взмаха кисти, неуловимого касания достаточно, чтобы крепко-накрепко перевязать мой член. А вот это обидно. Действительно больно. Глаза резко широко распахиваются, немедленно фокусируясь. Кукловод, ах ты дрянь эдакая!
