Лорэйн Чарин Аллен всегда знала цену красоте. Автомобильная авария отняла у Лары ноги, но подарила нечто большее — возможность увидеть мир без прикрас. Мир, где жалость прилипчивее грязи. Её новое хобби — создавать идеальные вещи. Как хорошо, что даже неидеальных людей можно превратить во что-то стоящее.
Добавить в моё избранное
25 мин, 22 сек 373
— Господи, зря он принес ей те старые книги, видимо, проглядел, и там остался психологический справочник. Или, что хуже, книги по анатомии.
— Думаю, я всё понимаю. Просто кажется, что если меня полюбят, то я позволю всё, как было с мамой, когда она колола мне в кожу ботокс, казалось, что это для блага семьи.
— Неправильно даже думать, что дети могут так размышлять. — произнес он, садясь рядом на стул.
— Твоих родителей собираются лишить родительских прав.
Отчеканил врач это с некоторым надрывом, но Лара лишь лениво промычала, переводя на него взгляд своих черных глаз.
— Знаю, тётушка уже приходила, сказала, что заберет меня.
— Не внимала девица его словам; её каменный лик был обращён в сторону окна. Там, где за зефирными облаками скрывалась самая настоящая свобода.
— Тётя сказала, что мы с мамой сможем видеться, но я в этом сомневаюсь.
— Сказал бы, что я думаю о твоей матери, да врачебная этика не позволяет. — вырвалось у мужчины, когда он лениво съехал на стуле, постукивая ручкой по планшету.
Лара растянула губы в мягкой улыбке, не засмеялась, но громко и радостно хихикнула, приятно было видеть её счастливое лицо, настолько, что и он сам не заметил, как уголки его губ поползли вверх.
Скандал разгорелся по газетным страницам как лесной пожар, словно радостные алые зайчики из огня бежали по сухой осенней листве, превращая в пепел всё на своём пути. Сначала на странице был громкий заголовок о матери, что вкалывала ботокс в личико юной дочери, некоторые отметили, что фотографии похожи больше на взрослых женщин из шоу лилипутов, но никак не на фото маленькой леди на конкурсе красоты, дальше пошли сочные подробности, как девочку заставляли пить энергетики, чтобы черные глазки хоть немного засияли, а она прыгала по сцене подобно заводной игрушке. Но самое интересное было дальше, тут как со луковицей, с каждым новым слоем раскрываются удивительные подробности, как родители, узнав, что фото дочери распространяли по имиджбордам для педофилов, начали продавать фотографии своей девочки, а закончилась только начавшаяся карьера аварией. Но, конечно, всё в статье закончилось хорошо, вот девчонка уже живёт с тётей и ходит к своему психотерапевту доктору Харрису. Лара лениво закатила глаза, не потрудилась даже разглядеть снимок рыжеволосого мужчины в врачебном халате, перелистывая страницу и скользя глазами по следующей статье.
— Я видел, как тебя навещала какая-то женщина. Знакомая родителей? — поинтересовался доктор, толкнув через стол к девочке шоколадный батончик.
— Та, что похожа на среднестатистическую мамашу из ТВ-шоу с короткими каштановыми волосами и серьгами с бриллиантами, которые ей явно подарил вечно пьяный в хламину муж?
— Проговорила Лора, сворачивая газету и пихая в сумку, она пропустила мимо ушей очередные нравоучения доктора о манерах.
— Пришла забрать кого-то из больницы, а заодно извиниться за то, что её дочь сделала из меня инвалида.
— Очень грубо, Лорэйн. Очень.
— Бросьте, вы должны были привыкнуть ко мне.
Шли годы, психотерапия продолжалась, Лара была на домашнем обучении, поэтому возможные подколки сволочей одноклассников прошли мимо неё, а в это время она и поняла, что больше всего ненавидит человеческую жалость, она была вязкой, склизкой, до тошноты её пробивало, как люди списывают её со счетов, что же может сделать безногая девчонка. Тогда-то, с развитием соцсетей, когда мир перешёл в новую эстетическую эпоху, девушка и начала увлекаться макияжем.
Она быстро поняла: если это нельзя исправить, то можно отвлечь внимание, поэтому Лара начала вести собственный блог, она создала себе образ живой куклы, стала чуть ли не физическим воплощением так обожаемой маленькими девочками Барби. Не нужны ей были четкие линии, плотные губы, идеальный макияж. Эстетика приобрела геометрию. И пока превалирующее большинство было с этим согласно, она пошла иным путем. В сериалах высмеиваются персонажи в очках, а главная красотка — стереотипная худышка с холодным блондам? Что ж, вот она полностью отказалась от контактных линз. Теперь через объектив смотрели сквозь стёкла очков глаза, похожие на затянувшую лесную, выжженную до тла чащу, пока по плечам её разметались кудри теплого, похожего на мёд, блонда.
Сначала использовала фотошоп, красилась, как могла, украшала себя, наряжаясь в платья с рюшами и оборками, а после смогла позволить себе покупку протезов. Но век красоты не долог, со временем тело менялось, росло, а детская худощавая хрупкость, эта нежная эфемерность, она начала исчезать.
Ещё в детстве ей была ненавистна собственная припухлость. Знаете, тот случай, когда, будучи ребёнком, покупаешь костюм любимого персонажа на Хэллоуин, а после спрашиваешь себя с тем, что нарисовано на экране, и только что съеденное шоколадное печенье встает поперек горла от осознания, что у тебя, в отличие от героинь Винкс, почему-то выпирает живот.
— Думаю, я всё понимаю. Просто кажется, что если меня полюбят, то я позволю всё, как было с мамой, когда она колола мне в кожу ботокс, казалось, что это для блага семьи.
— Неправильно даже думать, что дети могут так размышлять. — произнес он, садясь рядом на стул.
— Твоих родителей собираются лишить родительских прав.
Отчеканил врач это с некоторым надрывом, но Лара лишь лениво промычала, переводя на него взгляд своих черных глаз.
— Знаю, тётушка уже приходила, сказала, что заберет меня.
— Не внимала девица его словам; её каменный лик был обращён в сторону окна. Там, где за зефирными облаками скрывалась самая настоящая свобода.
— Тётя сказала, что мы с мамой сможем видеться, но я в этом сомневаюсь.
— Сказал бы, что я думаю о твоей матери, да врачебная этика не позволяет. — вырвалось у мужчины, когда он лениво съехал на стуле, постукивая ручкой по планшету.
Лара растянула губы в мягкой улыбке, не засмеялась, но громко и радостно хихикнула, приятно было видеть её счастливое лицо, настолько, что и он сам не заметил, как уголки его губ поползли вверх.
Скандал разгорелся по газетным страницам как лесной пожар, словно радостные алые зайчики из огня бежали по сухой осенней листве, превращая в пепел всё на своём пути. Сначала на странице был громкий заголовок о матери, что вкалывала ботокс в личико юной дочери, некоторые отметили, что фотографии похожи больше на взрослых женщин из шоу лилипутов, но никак не на фото маленькой леди на конкурсе красоты, дальше пошли сочные подробности, как девочку заставляли пить энергетики, чтобы черные глазки хоть немного засияли, а она прыгала по сцене подобно заводной игрушке. Но самое интересное было дальше, тут как со луковицей, с каждым новым слоем раскрываются удивительные подробности, как родители, узнав, что фото дочери распространяли по имиджбордам для педофилов, начали продавать фотографии своей девочки, а закончилась только начавшаяся карьера аварией. Но, конечно, всё в статье закончилось хорошо, вот девчонка уже живёт с тётей и ходит к своему психотерапевту доктору Харрису. Лара лениво закатила глаза, не потрудилась даже разглядеть снимок рыжеволосого мужчины в врачебном халате, перелистывая страницу и скользя глазами по следующей статье.
— Я видел, как тебя навещала какая-то женщина. Знакомая родителей? — поинтересовался доктор, толкнув через стол к девочке шоколадный батончик.
— Та, что похожа на среднестатистическую мамашу из ТВ-шоу с короткими каштановыми волосами и серьгами с бриллиантами, которые ей явно подарил вечно пьяный в хламину муж?
— Проговорила Лора, сворачивая газету и пихая в сумку, она пропустила мимо ушей очередные нравоучения доктора о манерах.
— Пришла забрать кого-то из больницы, а заодно извиниться за то, что её дочь сделала из меня инвалида.
— Очень грубо, Лорэйн. Очень.
— Бросьте, вы должны были привыкнуть ко мне.
Шли годы, психотерапия продолжалась, Лара была на домашнем обучении, поэтому возможные подколки сволочей одноклассников прошли мимо неё, а в это время она и поняла, что больше всего ненавидит человеческую жалость, она была вязкой, склизкой, до тошноты её пробивало, как люди списывают её со счетов, что же может сделать безногая девчонка. Тогда-то, с развитием соцсетей, когда мир перешёл в новую эстетическую эпоху, девушка и начала увлекаться макияжем.
Она быстро поняла: если это нельзя исправить, то можно отвлечь внимание, поэтому Лара начала вести собственный блог, она создала себе образ живой куклы, стала чуть ли не физическим воплощением так обожаемой маленькими девочками Барби. Не нужны ей были четкие линии, плотные губы, идеальный макияж. Эстетика приобрела геометрию. И пока превалирующее большинство было с этим согласно, она пошла иным путем. В сериалах высмеиваются персонажи в очках, а главная красотка — стереотипная худышка с холодным блондам? Что ж, вот она полностью отказалась от контактных линз. Теперь через объектив смотрели сквозь стёкла очков глаза, похожие на затянувшую лесную, выжженную до тла чащу, пока по плечам её разметались кудри теплого, похожего на мёд, блонда.
Сначала использовала фотошоп, красилась, как могла, украшала себя, наряжаясь в платья с рюшами и оборками, а после смогла позволить себе покупку протезов. Но век красоты не долог, со временем тело менялось, росло, а детская худощавая хрупкость, эта нежная эфемерность, она начала исчезать.
Ещё в детстве ей была ненавистна собственная припухлость. Знаете, тот случай, когда, будучи ребёнком, покупаешь костюм любимого персонажа на Хэллоуин, а после спрашиваешь себя с тем, что нарисовано на экране, и только что съеденное шоколадное печенье встает поперек горла от осознания, что у тебя, в отличие от героинь Винкс, почему-то выпирает живот.
Страница 2 из 8
