Лабиринт

— Такого, — проговорил Сириус, методично освещая зал — мало ли что тут еще прячется, — вот именно такого точно нет. У нас многофункциональный подвал. А пентаграммы — это прошлый век.

— Эти, — сказал Сопливус, — наверняка шестнадцатый. Времени библиотеки, когда здесь ученые работали. Вот интересно…

— Неинтересно, — хмуро прервал его Джеймс. — Нам надо на ту сторону, и что будем делать?

Сопливус фыркнул, поднырнул под локтем Сириуса и встал на белую линию. И ничего не случилось. Посмотрел на них, задрав нос.

— Очевидно, пентаграммы дезактивировали, — заявил он. — Просто пойдем, ногами. Где проблема?

— Я проблема, — закашлялся Ремус. — В них серебро.

Сопливус пожал плечами.

— Ну, тебе тогда придется быстро бежать.

Сириус едва не зарычал.

— Это тебе придется быстро бежать, — сказал он холодно. — А Рема мы понесем. Носилки трансфигурируем и понесем.

— Отличная мысль! — сказал Джеймс. Сопливус нахмурился на них. Почесал в патлах.

— Слушайте, — сказал он, — если здесь не работает Люмос, то вы уверены, что трансфигурация сохранится?

Сириус открыл было рот сказать: «Разумеется, придурок! Люмос — активный эффект, а трансфигурация»… — и осекся. Трансфигурация снималась Финитой, как и простые проклятия, как и простые постоянные чары. Они просто привыкли, что трансфигурация — отдельный предмет, независимый эффект. Но если на самом деле это не так? Из этого следовало два неприятных вывода.

Он вынул уменьшенное яблоко из кармана — размером с ноготь — и кинул им в Сопливуса. Тот отклонился, вскинув палочку и получил увеличившимся яблоком не в грудь, а в плечо. И поймал его у самого пола.

— Спасибо, Блэк, — Сопливус подышал на яблоко, демонстративно протер о свитер и откусил сразу четверть. — О эо ыо?

— Проверка, — сказал Сириус. Верно, Сопливус не видел, как яблоко увеличилось, его же фонарь слепил. — Не сохраняется там трансфигурация. И чары уменьшения наверняка тоже. Мерлиновы подштанники!

Пришлось выкладывать из сумки все — яблоки, печенье, сыр, одеяла, фляги, книги — и увязывать в мантию.

— Будешь держать узел, — сказал Ремусу Сириус. — А мы тебя потащим. Я за ноги, Джеймс за плечи. Я возьму фонарь в зубы и буду светить.

— А ручку крутить будешь языком? —Джеймс хмыкнул. — Бродяга, есть же решение лучше.

Сириус поглядел на Сопливуса. Тот полз по периметру ближайшей пентаграммы, согнувшись руной «Уруз», будто обнюхивал белую линию.

Сохатый оставил его дежурить, и он не ушел. А ведь мог — опустил бы решетку, стер бы улики, захлопнул бы дверь в библиотеку, — и нашли бы они след Эванс? Не факт.

Пикси с ним. Не убежал тогда, может, и сейчас не убежит… Не поверишь — не узнаешь.

— Снейп, — сказал Сириус, — возьмешь фонарь, пойдешь впереди. Будешь дорогу указывать.

Снейп вскинул голову, сощурился на него. Помолчал. И кивнул.

Глава 10. Снейп

Северусу понравилось идти первым. Страшно, но одновременно жгуче интересно. Волнительно. Впереди — новое. Неизведанное. Опасное. И поддержка за спиной. Странное ощущение, непривычное. Если что — его спасут. Хотя бы попытаются. Поттер точно попытается. Герой.

Зал с пентаграммами они миновали спокойно, как Северус и ожидал, но у него не отобрали фонарь, никто не влез вперед.

— Чего встал, — сказал Поттер и ткнул его в плечо, — иди.

И Северус пошел, удивляясь про себя. В частности, тому, что не хотелось убить Поттера за тычок. Он не любил прикосновений, никаких. Но на этот раз… может, дело в усталости? В голоде? Или в том, что Поттер так фамильярничал только с приятелями? Но какой он ему приятель? Так, временно не враг. Очень временно.

Люмос высветил комнату со шкафами. Резными, с цветочками, птицами, змеями и детскими головами. Головы скалили зубы, когда на них падал свет. В шкафах что-то тикало. Очертания инструментов только угадывались. Пирамидки, шары. Многие полки пустовали.

— 1554 год, — прочитал Северус витиевато вырезанную дату на створке.

— Наверняка от тех ученых осталось, — сказал Поттер сзади. — Что там следующее, интересно? Алхимическая лаборатория?

— Хотелось бы! — сказал Северус.

Но следующим оказался коридор. А за ним — комната с полуосевшим полом и светящейся плесенью. Плесень они обошли подальше.

Может, лабораторию использовали до сих пор и поэтому не прятали? Если так, то жаль. Но когда они выйдут, нужно будет узнать…

Спустя пять часов Северусу уже казалось странным, что из этих стен можно выйти. Где-то там, в Хогвартсе, утро. Здесь прошло около полутора суток, а там меньше пяти часов, если время в семь раз…

Постоянные коридоры и темнота впереди давили на него. Дурная какая-то бесконечность. Идешь — ничего не меняется. Камни и камни. Комнаты только — и то…

Комнаты и коридоры становились старше. Менялась мебель. Отделка стен. В одном из коридоров висел гобелен, выцветший и в паленых дырках, но сюжет Северус узнал мгновенно. Аллегория философского камня.

— Четырнадцатый век, — сказал Блэк. — У Блэков есть копия, похожая. Конца четырнадцатого. Может, и эта такая же…