«Что он там делает?» — спрашивал себя Семён Балашов, присматриваясь к худощавому пареньку в зелёной бейсболке.
35 мин, 36 сек 4491
— Из книги. Я расшифровал в ней некоторые места.
— Ну и ладно. Я рискну.
— Как хочешь. Только бы потом не пожалел.
Второй Канонов тем временем спрыгнул с платформы на рельсы и остановился в нескольких метрах, тяжело дыша.
— Не верь ему: Виктор Канонов — это я, — заявил он в свою очередь.
— Чем докажешь? — спросил Балашов совсем как в детстве, когда хотел вывести на чистую воду кого-нибудь из своих врунишек-приятелей.
— Не знаю, — опешил вновь прибывший Канонов. — Но, чтобы тебе не сказал этот самозванец, он солгал.
— Он сказал, что за те сутки, пока он блукал по этому измерению, у него отросла щетина. А ещё, что он потерял очки, перед тем как попасть сюда, и от этого испытывал жуткие неудобства. На мой взгляд, звучит убедительно.
— Только в том случае, если это не очки для чтения, — возразил второй Канонов. — Ты хорошо помнишь, как я пользовался ими на платформе — когда смотрел на стену или когда разглядывал фотографию?
Балашов смешался: он и правда, не мог припомнить этого со всей определённостью.
— Видишь, как просто манипулировать твоим сознанием. А если я скажу тебе, что у меня имелась при себе вторая пара очков, так как на очках, которые я потерял, треснуло стекло, и я всё равно собирался их выбросить?
Балашов метнул взгляд на того Канонова, которому он отдал очки в подворотне, и увидел, что одна из линз и вправду треснута. Это заставило его отступить на шаг от обоих Каноновых.
— А что до щетины, — продолжал вновь прибывший Канонов, — так она у меня не растёт. Я даже не бреюсь. Есть несколько длинных волосков, полюбуйся, если имеешь желание.
— Спроси его, как он попал на станцию, если раньше не знал другого пути, кроме как через туннель? — подсказал Балашову Канонов в треснутых очках. — Сейчас-то он появился прямо на платформе.
— И верно, — обрадовался Балашов. — Что ты скажешь на это?
— Случайно. Хотел подняться на крышу здания, чтобы сверху обозреть улицы и очутился в подвале. Тогда я понял, как можно переместиться на станцию, вернулся к подземному переходу над «Островной», вскарабкался на дерево и вот я тут.
— Врёшь, — завопил Канонов в треснутых очках, накидываясь на двойника. — Ему нельзя позволять говорить, он влезает нам в мозги, и самая откровенная ложь начинает походить на правду. Что стоишь? — кричал он Балашову, — давай, подсоби!
Балашов ринулся на помощь и вдвоём они быстро скрутили Канонова, пришедшего последним. Его же поясным ремнём связали ему руки за спиной, а таким же ремнём с брюк настоящего Канонова привязали ноги к рельсу.
— Если проекцию синиза удерживать в одной точке пространства, — пояснил студент, — то и сам синиз не сможет преследовать нас в других местах.
Как бы в подтверждение его слов фигура поддельного Канонова повернулась внутри себя, как флюгер от порыва ветра или как картинка в шарманке, и в один миг приобрела вид милой девушки Яны. Шея её выглядела вполне целой и невредимой, но руки и ноги оставались связанными, так что она напрасно извивала соблазнительное тело в попытках освободиться от пут.
— Я всё равно до вас доберусь, — пообещала она страшным, низким и хриплым голосом, никак не вязавшимся с её ангельской внешностью.
— Жаль оставлять такую красотку на рельсах. Надеюсь, ты подождёшь, пока мы сходим за книгой? — спросил её с издёвкой Балашов.
И вслед за Каноновым прошёл через портал.
Балашов и Канонов договорились снова встретиться на «Островной» в тот же день ближе к обеду. Балашов пообещал принести сумку студента, а потом они решат, как разобраться с синизом при помощи книги, которую студент, по его словам, частично расшифровал.
— А твои очки не треснутые, — с удовлетворением отметил Балашов. — Я должен был помнить об этом, ведь я тщательно их осмотрел, когда нашёл на рельсах! И всё-таки в какой-то момент я опять в тебе засомневался.
— Это потому, что синиз умеет внушить иллюзию. Я и сам всерьёз испугался, как бы он тебя не убедил, вот и накинулся с кулаками. Но теперь-то ты скажешь мне, где спрятал книгу?
— Теперь, конечно, — рассмеялся Балашов, заходя в открывшиеся двери поезда. — В очень надёжном месте. До завтра!
Двери захлопнулись, и поезд резво набрал ход, унося Балашова домой, а слегка разочарованный студент, махнув на прощание рукой, поплёлся к выходу.
Часы показывали три, когда добравшийся, наконец, до своей квартиры Балашов вздумал перекусить перед сном. Ночные похождения отняли у него много сил, и теперь он испытывал зверский голод. Балашов прошёл на кухню и сделал пару бутербродов.
— Ну и ладно. Я рискну.
— Как хочешь. Только бы потом не пожалел.
Второй Канонов тем временем спрыгнул с платформы на рельсы и остановился в нескольких метрах, тяжело дыша.
— Не верь ему: Виктор Канонов — это я, — заявил он в свою очередь.
— Чем докажешь? — спросил Балашов совсем как в детстве, когда хотел вывести на чистую воду кого-нибудь из своих врунишек-приятелей.
— Не знаю, — опешил вновь прибывший Канонов. — Но, чтобы тебе не сказал этот самозванец, он солгал.
— Он сказал, что за те сутки, пока он блукал по этому измерению, у него отросла щетина. А ещё, что он потерял очки, перед тем как попасть сюда, и от этого испытывал жуткие неудобства. На мой взгляд, звучит убедительно.
— Только в том случае, если это не очки для чтения, — возразил второй Канонов. — Ты хорошо помнишь, как я пользовался ими на платформе — когда смотрел на стену или когда разглядывал фотографию?
Балашов смешался: он и правда, не мог припомнить этого со всей определённостью.
— Видишь, как просто манипулировать твоим сознанием. А если я скажу тебе, что у меня имелась при себе вторая пара очков, так как на очках, которые я потерял, треснуло стекло, и я всё равно собирался их выбросить?
Балашов метнул взгляд на того Канонова, которому он отдал очки в подворотне, и увидел, что одна из линз и вправду треснута. Это заставило его отступить на шаг от обоих Каноновых.
— А что до щетины, — продолжал вновь прибывший Канонов, — так она у меня не растёт. Я даже не бреюсь. Есть несколько длинных волосков, полюбуйся, если имеешь желание.
— Спроси его, как он попал на станцию, если раньше не знал другого пути, кроме как через туннель? — подсказал Балашову Канонов в треснутых очках. — Сейчас-то он появился прямо на платформе.
— И верно, — обрадовался Балашов. — Что ты скажешь на это?
— Случайно. Хотел подняться на крышу здания, чтобы сверху обозреть улицы и очутился в подвале. Тогда я понял, как можно переместиться на станцию, вернулся к подземному переходу над «Островной», вскарабкался на дерево и вот я тут.
— Врёшь, — завопил Канонов в треснутых очках, накидываясь на двойника. — Ему нельзя позволять говорить, он влезает нам в мозги, и самая откровенная ложь начинает походить на правду. Что стоишь? — кричал он Балашову, — давай, подсоби!
Балашов ринулся на помощь и вдвоём они быстро скрутили Канонова, пришедшего последним. Его же поясным ремнём связали ему руки за спиной, а таким же ремнём с брюк настоящего Канонова привязали ноги к рельсу.
— Если проекцию синиза удерживать в одной точке пространства, — пояснил студент, — то и сам синиз не сможет преследовать нас в других местах.
Как бы в подтверждение его слов фигура поддельного Канонова повернулась внутри себя, как флюгер от порыва ветра или как картинка в шарманке, и в один миг приобрела вид милой девушки Яны. Шея её выглядела вполне целой и невредимой, но руки и ноги оставались связанными, так что она напрасно извивала соблазнительное тело в попытках освободиться от пут.
— Я всё равно до вас доберусь, — пообещала она страшным, низким и хриплым голосом, никак не вязавшимся с её ангельской внешностью.
— Жаль оставлять такую красотку на рельсах. Надеюсь, ты подождёшь, пока мы сходим за книгой? — спросил её с издёвкой Балашов.
И вслед за Каноновым прошёл через портал.
Балашов и Канонов договорились снова встретиться на «Островной» в тот же день ближе к обеду. Балашов пообещал принести сумку студента, а потом они решат, как разобраться с синизом при помощи книги, которую студент, по его словам, частично расшифровал.
— А твои очки не треснутые, — с удовлетворением отметил Балашов. — Я должен был помнить об этом, ведь я тщательно их осмотрел, когда нашёл на рельсах! И всё-таки в какой-то момент я опять в тебе засомневался.
— Это потому, что синиз умеет внушить иллюзию. Я и сам всерьёз испугался, как бы он тебя не убедил, вот и накинулся с кулаками. Но теперь-то ты скажешь мне, где спрятал книгу?
— Теперь, конечно, — рассмеялся Балашов, заходя в открывшиеся двери поезда. — В очень надёжном месте. До завтра!
Двери захлопнулись, и поезд резво набрал ход, унося Балашова домой, а слегка разочарованный студент, махнув на прощание рукой, поплёлся к выходу.
Часы показывали три, когда добравшийся, наконец, до своей квартиры Балашов вздумал перекусить перед сном. Ночные похождения отняли у него много сил, и теперь он испытывал зверский голод. Балашов прошёл на кухню и сделал пару бутербродов.
Страница 9 из 10
