Снегирь просвистел на манер флейты, напевно и отрывисто, с надрывом. Сильно оттолкнувшись, вспорхнул с хвойной лапы. Она еще качалась вверх-вниз, бросая к земле тяжелые снежные хлопья, а снегирь, истово плеща крыльями, уж скрылся между обледенелых березовых стволов. В просветах между ними проглядывала белая пустыня, глубокими сиреневыми тенями отмеченные границы крутобоких холмов, и оврагов, казавшихся бездонными. Смутно виднелись заиндевелые серебристые отрезки дальних перелесков.
32 мин, 19 сек 1705
Может, действительно Франциск, подумал Гатти.
Адъютант выдавил из себя несколько слов.
Бородатый незнакомец пролопотал что-то в ответ.
Адъютант обернулся, медленно выпростав из-под салопа обмотанную тряпками руку, отлепил от губ краешек платка, запинаясь, выговорил по слогам, «Во-ло-тсо-иче», и повторил, уже несколько увереннее, «си кьяма — Волотсиче, синьор колонель!»
Бородатый, услышав свое имя, закивал утвердительно.
— Позвизд я, — ткнул себя мосластой ручищей в грудь. — Позвизд Волосич.
Может быть, действительное святой, подумал Гатти, а может — к русским…
Да и какая теперь разница?
Он смотрел на незнакомца.
И хотя тот прятал улыбку под нечистой косматой бородой, но прищуренные глазки в сеточках морщин у него были веселые, обещающие.
Адъютант выдавил из себя несколько слов.
Бородатый незнакомец пролопотал что-то в ответ.
Адъютант обернулся, медленно выпростав из-под салопа обмотанную тряпками руку, отлепил от губ краешек платка, запинаясь, выговорил по слогам, «Во-ло-тсо-иче», и повторил, уже несколько увереннее, «си кьяма — Волотсиче, синьор колонель!»
Бородатый, услышав свое имя, закивал утвердительно.
— Позвизд я, — ткнул себя мосластой ручищей в грудь. — Позвизд Волосич.
Может быть, действительное святой, подумал Гатти, а может — к русским…
Да и какая теперь разница?
Он смотрел на незнакомца.
И хотя тот прятал улыбку под нечистой косматой бородой, но прищуренные глазки в сеточках морщин у него были веселые, обещающие.
Страница 10 из 10
