Об этих событиях мне поведал Виктор, когда мы были ещё мало знакомы. Обстоятельства сложились так, что у нас оказалось тогда достаточно времени для неторопливого общения, да к тому же тема беседы для обоих оказалась интересной — лес.
Добавить в моё избранное
14 мин, 39 сек 1251
Я — охотник и грибник, он — турист, но не по Турциям и Кипрам, а по лесам уральским, сибирским и дальневосточным. Случай, о котором он рассказал мне, а я вам, может показаться неправдоподобным, но уверяю: пересказываю, ничего не добавив, разве только чуточку красок капнув.
… О том, что у него уже четвёртая стадия килы поджелудки, Виктор узнал после очередного сеанса томографии, через полгода после первых признаков недомогания. До этого медицина ставила диагноз «панкреатит» и упорно не желала слушать никаких доводов, да и результаты многочисленных УЗИ, ФГС и томографий ничего другого ей не показывали. Парень уже месяца два сидел на обезболивающих, но другой терапии, кроме Панкреатина и дорогущих БАДов, не получал. А после страшного диагноза жизнь перевернулась с ног на голову. Он и так был всегда излишне эмоционален, а тут превратился вовсе в истерика. Повторное обследование в другой клинике только подтвердило диагноз. После этого исхудавший и без того Виктор стал таять на глазах.
Но во время последней лёжки в гастроотделении он познакомился с соседом по палате Егорычем. Тот был заядлый охотник со стажем, имел в хозяйстве списанный с баланса какой-то фирмы и купленный по дешёвке «кукурузник» АН-2, на котором и совершал регулярные вылазки, вернее, вылеты на охоту в разные места северо-уральских лесов и бескрайней восточно-сибирской тайги.
Он-то и предложил Витьку́ слетать вместе на охоту после выписки из стационара, чтоб развеяться и отвлечься от мрачных дум. Парень, хоть и не видал в жизни ничего страшнее городского парка, не раздумывая, согласился. Хотелось уже сбежать от проклятых таблеток, постоянной безысходности и сочувствующих взглядов близких.
Через неделю полетели. Егорыч знал несколько подходящих для посадки площадок среди лесных просторов. В этот раз они благополучно приземлились на заброшенной военной базе то ли ракетчиков, то ли ещё каких вояк. На зарастающей подлеском территории было несколько подземных бункеров. Ворота в некоторые были крепко заварены, а в двух отсутствовали. Но внутри были только пустые отсеки и голые бетонные стены, ничего интересного.
Оставив самолёт на площадке, рано поутру двинули в путь. По пути Егорыч рассказывал, что направляются в места, где он ещё не бывал. Не нравится ему, мол, по одним и тем же тропам топтаться. Жизнь-то ведь одна и прерваться может в любой момент, поэтому надо как можно больше увидеть и пережить нового. Ведь вокруг столько всего интересного, особенно в лесу. После каждой такой вылазки привозишь с собой не только трофеи, но и кучу новых впечатлений и приятных воспоминаний на будущее. А сейчас они шли в места, которые местные ханты обходят стороной. Но ханты же люди тёмные, суеверные, что с них взять — язычники и есть. А мы продвинутые, ничего не боимся и должны побывать там, где точно не ступала нога человека. Если двигаться без фанатизма, до тех мест за два дня доберёмся.
Вечером на привале у ручья сварили грибницу, немного поболтали, и отбой. А утром снова в путь. К концу следующего дня наткнулись на заросшую кустарником узкоколейку. На ржавых рельсах можно было разглядеть клеймо с вензелем (заводчика, по всей видимости) и годом — 1762. Поросшие травой рельсы стояли на возвышающейся насыпи, по которой было идти удобнее, чем сквозь чащу, потому охотники перебрались на неё. Местами узкоколейка выходила на открытые каменистые места, и там Виктор с удивлением видел россыпи разноцветного кварца и других прозрачных минералов. В детстве он собирал красивые камни, в том числе и кварц. Считал, что у него была солидная коллекция, но по сравнению с тем, что лежало под ногами здесь, она представлялась теперь жалкой пародией на коллекцию. Такого количества огромных камней всех цветов радуги, от нежно-розового до тёмно-фиолетового, в одном месте он раньше и представить бы не смог. Но времени на разглядывание не было, да и не потащишь с собой лишний груз, поэтому шли, не останавливаясь, лишь изредка нагибались, чтобы взять в руки и рассмотреть поближе особенно красивые экземпляры.
Вскоре железная дорога упёрлась в развалившуюся деревянную постройку непонятного назначения. Во время её обследования в земляном полу обнаружился небольшой провал, из которого веяло холодом. В свете фонаря было видно, что там внизу какое-то большое пустое пространство. Тут-то они и совершили роковую ошибку. Чтобы лучше рассмотреть находящуюся под землёй пустоту, стали ударами сапог расширять узкий проём в земляном полу, который крепился, как оказалось, на прогнивших лагах. В какой-то момент пол просто целиком рухнул вниз вместе с ними. Полузаваленные землёй и глиной мужики оказались на дне колодца или шахтного столба. Виктор подскочил на ноги сразу, а Егорыч только полз. Одна нога у него как будто отмерла и не слушалась. Боли от шока поначалу не было, но стало понятно, что мужик попал в очень плохую ситуацию — сломана шейка бедра.
Все первые хаотичные попытки Витька выбраться по отвесным стенам наружу оканчивались полным провалом.
… О том, что у него уже четвёртая стадия килы поджелудки, Виктор узнал после очередного сеанса томографии, через полгода после первых признаков недомогания. До этого медицина ставила диагноз «панкреатит» и упорно не желала слушать никаких доводов, да и результаты многочисленных УЗИ, ФГС и томографий ничего другого ей не показывали. Парень уже месяца два сидел на обезболивающих, но другой терапии, кроме Панкреатина и дорогущих БАДов, не получал. А после страшного диагноза жизнь перевернулась с ног на голову. Он и так был всегда излишне эмоционален, а тут превратился вовсе в истерика. Повторное обследование в другой клинике только подтвердило диагноз. После этого исхудавший и без того Виктор стал таять на глазах.
Но во время последней лёжки в гастроотделении он познакомился с соседом по палате Егорычем. Тот был заядлый охотник со стажем, имел в хозяйстве списанный с баланса какой-то фирмы и купленный по дешёвке «кукурузник» АН-2, на котором и совершал регулярные вылазки, вернее, вылеты на охоту в разные места северо-уральских лесов и бескрайней восточно-сибирской тайги.
Он-то и предложил Витьку́ слетать вместе на охоту после выписки из стационара, чтоб развеяться и отвлечься от мрачных дум. Парень, хоть и не видал в жизни ничего страшнее городского парка, не раздумывая, согласился. Хотелось уже сбежать от проклятых таблеток, постоянной безысходности и сочувствующих взглядов близких.
Через неделю полетели. Егорыч знал несколько подходящих для посадки площадок среди лесных просторов. В этот раз они благополучно приземлились на заброшенной военной базе то ли ракетчиков, то ли ещё каких вояк. На зарастающей подлеском территории было несколько подземных бункеров. Ворота в некоторые были крепко заварены, а в двух отсутствовали. Но внутри были только пустые отсеки и голые бетонные стены, ничего интересного.
Оставив самолёт на площадке, рано поутру двинули в путь. По пути Егорыч рассказывал, что направляются в места, где он ещё не бывал. Не нравится ему, мол, по одним и тем же тропам топтаться. Жизнь-то ведь одна и прерваться может в любой момент, поэтому надо как можно больше увидеть и пережить нового. Ведь вокруг столько всего интересного, особенно в лесу. После каждой такой вылазки привозишь с собой не только трофеи, но и кучу новых впечатлений и приятных воспоминаний на будущее. А сейчас они шли в места, которые местные ханты обходят стороной. Но ханты же люди тёмные, суеверные, что с них взять — язычники и есть. А мы продвинутые, ничего не боимся и должны побывать там, где точно не ступала нога человека. Если двигаться без фанатизма, до тех мест за два дня доберёмся.
Вечером на привале у ручья сварили грибницу, немного поболтали, и отбой. А утром снова в путь. К концу следующего дня наткнулись на заросшую кустарником узкоколейку. На ржавых рельсах можно было разглядеть клеймо с вензелем (заводчика, по всей видимости) и годом — 1762. Поросшие травой рельсы стояли на возвышающейся насыпи, по которой было идти удобнее, чем сквозь чащу, потому охотники перебрались на неё. Местами узкоколейка выходила на открытые каменистые места, и там Виктор с удивлением видел россыпи разноцветного кварца и других прозрачных минералов. В детстве он собирал красивые камни, в том числе и кварц. Считал, что у него была солидная коллекция, но по сравнению с тем, что лежало под ногами здесь, она представлялась теперь жалкой пародией на коллекцию. Такого количества огромных камней всех цветов радуги, от нежно-розового до тёмно-фиолетового, в одном месте он раньше и представить бы не смог. Но времени на разглядывание не было, да и не потащишь с собой лишний груз, поэтому шли, не останавливаясь, лишь изредка нагибались, чтобы взять в руки и рассмотреть поближе особенно красивые экземпляры.
Вскоре железная дорога упёрлась в развалившуюся деревянную постройку непонятного назначения. Во время её обследования в земляном полу обнаружился небольшой провал, из которого веяло холодом. В свете фонаря было видно, что там внизу какое-то большое пустое пространство. Тут-то они и совершили роковую ошибку. Чтобы лучше рассмотреть находящуюся под землёй пустоту, стали ударами сапог расширять узкий проём в земляном полу, который крепился, как оказалось, на прогнивших лагах. В какой-то момент пол просто целиком рухнул вниз вместе с ними. Полузаваленные землёй и глиной мужики оказались на дне колодца или шахтного столба. Виктор подскочил на ноги сразу, а Егорыч только полз. Одна нога у него как будто отмерла и не слушалась. Боли от шока поначалу не было, но стало понятно, что мужик попал в очень плохую ситуацию — сломана шейка бедра.
Все первые хаотичные попытки Витька выбраться по отвесным стенам наружу оканчивались полным провалом.
Страница 1 из 4
